Виктор сжал челюсти. Все же это были его следы рядом с особняком…
- Я вас не заметил, - сказал он тихонько.
- Я знаю, - Филип махнул рукой. – Ну, да ладно. Мне просто надо было знать, кто вообще сидит в моем разваливающемся особняке. Почему тебе так интересны мои журналы с исследованиями и опытами? Ты что-то в этом понимаешь?
- Меньше, чем хотел бы, но давно думаю о лекарстве. Мне не нравится та реальность, в которой мы находимся. Решить проблему может только излечение.
- Да, я думаю так же. Думаю так всю свою жизнь… думаю так, когда рассматриваю старые фотографии моих давно умерших родных, когда читаю их старые книги, - сказал Филип, с трепетом осматривая свою лабораторию.
Старик замолчал. Он просто стоял посреди слабо освещенного помещения и осматривал его влюбленными глазами. Было хорошо заметно, что это дело всей его жизни. Филип был одержим лекарством и своими многолетними исследованиями. Что он делал в последние годы? Куда он постоянно уходит, растворяясь в лесной чаще? Вся жизнь старика была окутана тайнами, раскрывать которые он пока не торопился.
- Почему вы так к ней относитесь? Она же ваша дочь, – наконец задал наболевший вопрос Виктор. Зная, что скоро они уедут, он не мог терять времени даром.
Филип посмотрел прямо в его глаза и улыбнулся.
- А она не моя дочь, – кашлянув, сказал Филип. – София – мой первый подопытный кролик. И она – не одна из Серых. Она самая настоящая Чистая. Но, раз ты считаешь ее Серой, значит мои эксперименты оказались удачными…
Виктор почувствовал резкий холод во всем теле от этих слов. Он замер на том месте, где стоял. Старик, естественно, это заметил. Он улыбнулся и решил рассказать Виктору чуть больше о себе и Софии…
---
Оказалось, что София на самом деле не была его родной дочерью. Когда Филип только начал работать над созданием «чудо-вакцины», его подопытными были крысы и мыши, но на них можно было проверить только отдельные побочные эффекты. Этого было недостаточно, слишком мало. В опытах обязательно должен был участвовать человек. Идея была амбициозной, но молодой и уверенный в успехе Филип не мог остановиться. Его поддержала супруга, которая тоже мечтала о появлении лекарства, излечивающего и от чрезмерной честности, и от повального безумия.
Однажды Филип с женой столкнулись с безумной, которая бродила вдоль дороги, когда та еще не была полузаброшенной. Она пыталась броситься под колеса их машины, но Филип вовремя на это среагировал и аварии не случилось. В этот момент стало понятно, что обезумевшая женщина держит какой-то сверток в руках. Это был младенец. Жена Филипа выскочила из машины и попыталась освободить бедного ребенка из лап ничего не соображающей женщины, одетой в грязные лохмотья. Вслед выбежал и Филип, чтобы помочь жене.
- Вы грязные твари! Вы все твари! Серые твари! Куда мне деть это существо? Что делать? Что делать? Что делать? – верещала неадекватная, протягивая руки вперед. Было видно, что обезумела она сравнительно недавно. Ее речь еще оставалась относительно понятной, хотя женщина и повторяла часто одни и те же слова.
Жена Филипа быстро выхватила ребенка из ее рук и ринулась в салон автомобиля. Филип успел только оттолкнуть безумную подальше с дороги, да так, что та свалилась в кусты на обочине. После он вернулся за руль и дал по газам. Его жена успокоила и осмотрела ребенка. Это была девочка. Было не ясно, обезумевшая – ее мать, родственница или просто посторонний человек. Откуда у нее вообще появилась маленькая девочка? Теперь уже никто бы не ответил ни на один из этих вопросов.
Филип и его жена оставили ребенка себе, никуда о находке не заявляли. Супружеская пара всегда жила обособленно, стараясь на сталкиваться с негостеприимным реальным миром. София росла и вскоре стало ясно, что она одна из Чистых. «Скорее всего, та безумная и была ее матерью», предположила однажды супруга Филипа.
Через некоторое время жена серьезно заболела и умерла. Так мужчина остался совсем один. К Софии он никогда не относился с теплотой. Ее больше любила его жена несмотря на то, что девочка была Чистой. Филип принял решение, что именно на Софии он будет испытывать лекарство, разработкой которого занимается уже много лет. Возможно, это спорное и странное решение, но в тот момент мужчина считал, что это самый лучший выход.
Пока София была маленькой, она не понимала, какие таблетки иногда ей дает отец. Она понимала только то, что он относится к ней с откровенным холодком. Раз от раза таблетки менялись, как менялось время их приема. Иногда Филип усаживался перед девочкой, задавал какие-то вопросы и что-то записывал в свои дневники. София стала для него полноценной подопытной.