- Получается, ученым за все время только и удалось, что выпустить лекарства, которые только отчасти «успокаивают» тех, из кого рвется наружу постоянная неуместная правда? И все на этом? – спросил Виктор.
- Получается, да, как ни печально это звучит… Однако с моей разработкой, возможно, все изменится. Я бы очень хотел, чтобы эта зараза была полностью искоренена, а люди наконец очнулись.
София нахмурила брови.
- Какая еще разработка? Ты всю жизнь копаешься в этих своих мензурках, но так ничего и не нашел! – возмутилась снова она.
- Нашел, - прищурив один глаз, ответил Филип, глядя на девушку.
София приоткрыла рот и тяжело выдохнула. Она по-прежнему не знала, как реагировать на слова отца. Правда, увидев все это и услышав его рассказы, уже меньше думала о его безумии и сумасшествии. Да и почти все свои рассказы Филип сразу подтвердил записями в журналах. Он также включил и несколько аудиозаписей, чтобы Виктор и София сами могли их послушать. Серьезные голоса звучали из далекого прошлого и фиксировали все, что происходило в этой подземной лаборатории очень много лет назад. Слушать это было так необычно, так странно.
Дойдя до того помещения, о котором говорил Филип, Софию и Виктора ожидал огромный пласт разной документации и даже личных дневников некоторых сотрудников, которые работали здесь очень много лет назад. Все здесь было заброшено. Создавалось впечатление, будто отсюда все бежали бегом, позабыв обо всем на свете.
- Все тут лежит именно так, каким я и застал, когда впервые сюда вошел. Видимо, эвакуировали отсюда всех по-быстрому, - сказал Филип.
На белоснежных столах, аккуратно расставленных вдоль стен, были разбросаны бумаги, диски и даже старые потрескавшиеся фотографии. Виктор взял несколько из них. На карточках были изображены какие-то люди в белых халатах и шапочках. Кто-то куда-то шел, удерживая в руках поддон с колбами и шприцами. Кто-то с кем-то разговаривал, не смотря в кадр. Кажется, съемка велась в процессе исследовательской деятельности. Кто-то делал эти фотографии, но непонятно для чего. Из этого бункера они никуда дальше не выбрались.
- Предполагаю, что подобные материалы просто не успели сжечь или измельчить, - предположил Виктор, перебирая выцветшие старые фотографии.
- Возможно, - пожал плечами Филип. – Думаю, я еще очень много нужной информации о случившемся здесь не нашел, да и не найду никогда. Разумеется, многое было спешно уничтожено. Так же спешно, как и была ликвидирована главная лаборатория «Империум-1». На многие наши вопросы ответов мы уже не получим никогда.
Виктор стал по очереди открывать пустые ящики в нижней части столов. В этих ящиках ничего не было. Изредка по ним начинали кататься ручки или старые карандаши. Каких-то еще бумаг или фотокарточек не было. Все самое интересное находилось на столах.
- Тут в документах написано, что они еще много чего тут разрабатывали параллельно. И лекарства какие-то, и разные вакцины от всего подряд… многие вещи имеют не только положительное, но губительное действие. Зачем и для чего это все, нам уже никто не скажет, - пожав плечами сказал Филип, покашляв.
София увидела и раскрыла тоненькую тетрадку с розоватой обложкой. Это был журнал записей одной из девушек, который раньше здесь работала. Она многое записала в эту тетрадку. Многие записи давно выцвели и стали нечитаемыми.
«Подопытный 010 ведет себя спокойно, разговаривает, речь не нарушена, головокружений, тошноты нет. Помнит, кто он, какой сейчас год, день и месяц. Критическое мышление не утрачено».
«Подопытный 010 проявляет агрессию, пока себя контролирует, даты и свое имя помнит. Послушный, но контролирует себя с трудом. Поведение такое же, как у подопытного 014».
«Подопытный 010. Речь стала невнятной, ухудшилась память, мимика не естественная, есть хаотичные движения, сменяемые кататонией. Выражены двигательные нарушения. Критическое мышление слабое».
«Подопытный 010. Двигательные нарушения нарастают, речь неразборчивая, выраженная агрессия. Нормально описать свою симптоматику не в состоянии. 90% времени пребывает в средней и глубокой седации».
В тетради было еще много заметок о таких подопытных. Каждому из них присваивался номер. Читая все это, София поняла, что «Подопытный 010» стал безумным. Последние записи о нем были удручающими. Этот человек совсем перестал говорить. Он просто издавал какие-то непонятные звуки, никого уже к себе не подпускал, пытался бросаться на работников лаборатории. После записей о нем больше не было. Зато было предостаточно записей о других подопытных. Большинство из них демонстрировали другую симптоматику. Эти испытуемые вели себя вполне адекватно, становились все более контролируемыми и внушаемыми, как это и должно было быть. Правда за всеми ними была замечена «социальная дезориентированность».