Время от времени откашлявшись, Филип скорее хватался за платок и быстро вытирал им рот. Виктор не раз замечал на этом платке яркие следы бордовой крови. Мелкие капельки невозможно было скрыть так, чтобы они остались абсолютно незаметными. Филип отмахивался, «не волнуйтесь, я не заразен», говорил он. Из-за чего развилась его болезнь? Что это была за болезнь? Филип ни разу об этом не обмолвился. Ему и самому было наплевать на это. Разработкой лекарства для самого себя он заниматься не собирался.
Пока София укладывала для них еду для запланированного отъезда, Виктор ненадолго уединился у камина с бутылкой черного рома. Впереди маячила полная неизвестность и страх перед этой неизвестностью. Осознавая, что совсем недавно натворил, он постоянно думал о том, что попадаться Ордошникам им нельзя ни в коем случае. Да и с остальными персонажами, которые окажутся на их пути, следовало быть неприлично осторожными. Успокаивало только то, что скоро весь этот кошмар закончится…
- А можно узнать подробнее, как вы с ней познакомились? – спросил тихонько усевшийся рядом с Виктором Филип, оглядываясь на Софию, которая поодаль занималась сборами нужных в поездке вещей.
В общих чертах Виктор поведал старику о том, как София случайно оказалась в его квартире, случайно увидела там документы из лаборатории. Рассказал о ее неадекватном муже, от которого одни проблемы. Старик слушал его и кивал, словно слышит что-то вполне закономерное и нормальное для поведения Софии.
- Чистому она доверилась, поскольку сама от природы Чистая. Если обычные Серые стараются держаться от них подальше, у таких как она «чуйка» притуплена и нормально не работает. Да и просто она глуповата… импульсивная слишком, все у нее не по плану, - подытожил Филип, махнув рукой.
- Да нет, это преувеличение, - улыбнулся в ответ Виктор. Он не был согласен с такими резкими высказываниями Филипа.
- А я смотрю, дружба у вас какая интересная… ты влюбился в нее? – неожиданно спросил старик. Этим вопросом он вогнал Виктора в полную растерянность. Кажется, в долгом подборе слов смысла уже не было.
- Какие-то странные вопросы, - уклончиво усмехнулся Виктор. Как и во многих других ситуациях, он не знал, что ответить старику.
- Она-то на тебя странно смотрит. Я, конечно, по ее мнению, старый дурак, но вижу, не ровно она на тебя дышит, - старик с трудом сдержал смех. К счастью, София вдалеке не слышала ни одного его слова, иначе бы устроила скандал на весь дом. Виктор молчал в ответ, но нервно сделал глоток рома.
- А сам-то ты что, женат? Понимаю, время сейчас странное, но все же? – продолжил задавать прямые вопросы Филип.
- Нет, - честно ответил Виктор и сделал еще глоток.
Старик откашлялся и присмотрелся к нему, прищурив один глаз. Филип, будто пытался прочитать мысли Виктора.
- Я лезу к тебе в душу, да? – спросил он.
Старик явно уже был пьян, поэтому из него стали выбираться те вещи, которые в трезвом состоянии он успешно прятал в глубинах своей души. Он не вел себя заносчиво, но и отвязаться от него было уже не так легко.
- Нет, Филип. Просто я не люблю такое обсуждать, - ответил Виктор, посмотрев на старика.
- Ну, как скажешь. Понимаю. У каждого из нас есть своя печальная история, о которой он не хочет говорить, - сказал Филип, сделав глоток из фляжки. – Сейчас моя дорогая Ева была бы счастлива, что мои труды не оказались напрасными… у нас получилось…
Глаза старика заметно заслезились, но он тут же глубоко вздохнул, сделал еще глоток и решил отбыть спать. «Спокойной ночи и удачной дороги!», громко произнес он, обращаясь к Софии. Та ответила коротким «Да, спасибо».
Виктору стало очень грустно от слов старика. Только что настроение его было совсем другим, а теперь ему и самому стало страшно тоскливо. Он снова окинул взглядом темное помещение с зияющими в потолке дырами. Света в комнате было очень мало. Огонь свечей бесконечно содрогался от малейших движений и дуновений. Хотя дом и казался очень печальным и грустным, здесь было достаточно уютно. Виктор подкинул еще дров в камин, чтобы стало теплее. Теперь он сидел тут один, закидывая рюмку рома за рюмкой. Иногда Виктору казалось, что он вообще не здесь. Он был где-то очень далеко отсюда. Может это было просто алкогольным опьянением? А может, очередным всплеском воспоминаний, которыми он и жил, и болел все последние годы? В душе его мелкой болезненной рябью «играли» холодные пустые воды, тлели давно прогоревшие угли былой боли и пережитого потрясания. Все внутри давно уже не клокотало и не билось в конвульсиях, но все еще резало, ломило, давило. Отвратительные ощущения, пожирающие душу Виктора, не оставляли его уже много лет. И ни с кем он о них не говорил, ни с кем ничем не делился. Все эти кошмары принадлежали только ему одному. И ни с кем Виктор делиться этим ужасом не желал. Он чувствовал, что просто медленно тонет, но и никому не давал себя из этого омута вытащить. Естественно, ром и усиливал все переживания, и одновременно пробуждал их. Кажется, Виктор специально старался скорее напиться, чтобы вновь оказаться в пучине прошлого. Болезненной, но такой привычной и родной пучине. Ведь не все в его жизни было таким страшным. Хватало и счастливых событий, о которых он не хотел забывать.