Где – то я уже даже смирилась, что меня осудят и отправят в тюрьму, а там убьют. Нет, конечно сначала я сама перегрызу пару шей, но потом исход.
– Че расселась, пришли за тобой.
За мной? Не ко мне? За мной?
Мне даже в голову прийти не может, кто пришел за мной.
Ублюдок подставивший?
Адвокат?
А может сам Бог осудить за все мои грехи. Хотя шанс, что я избегу наказания именно на земле ничтожно мал.
Прохожу лицом к стене, где мне застегивают наручники и ведут по темно — зеленым коридорам. Как легко оказывается разлюбить зеленый цвет. Пару лет в таком месте, и я уже вряд ли смогу нормально его воспринимать.
Меня приводят в комнату, точно такую же, в какой мы постоянно встречались с папой. Только тут ремонт более свежий. Замечаю темные блестящие волосы и разве что не роняю челюсть.
И зачем она приперлась? Мало кричала? Или может еще не все поняли, что убил ее отца?
— Привет, — от ее милой улыбки хочется блевать, но я сажусь, напротив, устремляя взгляд в ее красивое лицо. Раскосые миндалевидные глаза, курносый носик и ровный разлет бровей. Идеальная, прямо какая и нужна идеальному Мише. – Миша сейчас разбирается со следователями и уликами. Но тебя скоро должны отпустить.
В каком мире она живет? В мире поней и единорогов, где по щелчку ее наманикюренных пальчиков могут вытащить из тюрьмы самого Чикатило?
— Лер, не молчи. Понимаю ты обижена, я была не в себе. Я совершенно не считаю тебя виноватой в смерти папы. Это просто реакция такая. Ты была рядом и… Давай дружить, Лер. Я всегда мечтала о сестренке.
А-а-а-а… У меня сейчас взорвется мозг!
— Аня! Очнись ты господи! Я вы тюрьме, мне предъявлены обвинения, у меня в портфеле был найдет пистолет их которого и был произведен выстрел!
В этот момент дверь со скрежетом открывается и словно сияя светом входит Миша. Странно видеть его снова… Нет, я не думала, что он умер, скорее была уверена, что я умерла для него после того что случилось. Он все про меня понял. Он все знает. Тогда какого ж хрена тут околачивается, да еще с видом спасителя мира.
— Именно в тот момент, когда ты якобы производила выстрел, ты сидела и ждала Аню возле ее фитнес клуба. Там есть камеры. Потом Вы с ней поехали в кафе, где так же есть камеры. Сидели вы почти час там, в это время тебе и подбросили пистолет.
Да ладно?
— А что, теперь везде камеры?
— Хочешь найти ту, где ты якобы угоняешь машину, могут поискать.
— Да даже если камеры и я не убивала. Им все равно нужно закрыть дело, а они никогда не посадят того, кому принадлежит оружие.
— Тут согласен. Но тут вопрос приоритетов. А приемная дочь Распутиных имеет приоритет выше, чем начальник охраны Бердска.
Чегоооо???
— Чегооооо? Какая еще приемная дочь?
— Да, да, да! Ты станешь сестренкой Миши и моей лучшей подругой.
Я шумно выдыхаю, отодвигаю стул. Это сон, это просто дурной сон. А эти двое не могут быть настоящими. Они же психи. Натуральные психи, рот которых несет полную чушь!
Хочу рвануть к дверям, но меня тормозит рука Миши. Она дергает меня за предплечье, и я ясно чувствую тяжелое, горячее прикосновение к обнаженному месту на руке. Сердце заходится от волнения, а перед глазами проносятся все те моменты, когда я придумывала себе, что мы могли бы быть парой. В другой реальности или какой – нибудь книге, но все же… Этот ожог кожи, от которого горло сжимается, а во рту резко пересыхает не позволяет думать, что это сон. Во сне я вижу, мечтаю, но не чувствую. А сейчас все системы словно голосят механическим голосом «Опасность». «Мощная угроза гормонального взрыва» Но меня быстро приводит в норму шипящий голос Миши.
— Согласен, это полная чушь. И меньше всего я бы хотел видеть тебя в своем доме, в своей жизни. Как по мне тебе здесь самое место. Но тебе повезло, что Аня на тебе помешалась. Поэтому выбор без выбора Лера. Либо тюрьма, либо семья Распутиных, где тебе придется стать нормальным человеком.
— Ужасы какие рассказываешь, кто вообще хочет стать нормальным?
— Ань, я пытался,
— Да я согласна, Господи, я на все согласна, лишь бы тут больше не оставаться. Сестрой, любовницей, подругой, кем угодно.
— Для меня ты останешься никем, — выплевывает мне в лицо Миша, а мне только и остается что закатить глаза. Столько эмоций для человека, которому плевать, что аж воздух трескается от напряжения.
Аня подбегает ко мне с обнимашками, тискает, а у меня дикое ощущение, что я стала кем – то вроде ручной зверушки.
Ну да ладно, если все так как они говорят, то до восемнадцати можно тусануть с этими психами, а потом поехать к отцу. Где бы он в это время не был.