Лера прикрывает грудь руками, а я даже не смотрю.
Потому что теперь я очень близко к Шилову, в руках которого — заряженный пистолет.
Резко дёргаю рукой. Лифчик с размаху летит в сторону Шилова, заковывая его запястье.
Другой рукой я уже дёргаю ремень — он, как змея, обвивает шею ублюдка.
Выстрел дезориентирует, оглушает. Сознание возвращается только со стоном боли.
Пуля всё же попадает в одного из парней — в живот. Он хватается за него и оседает на пол.
Блядь.
Прижимаю Шилова к себе, держа за горло, смотрю на остальных. Они испуганно таращатся — видно, пистолетами пользоваться так и не научились.
Девчонка поднимает лифчик, одевается, странно смотрит на меня, а потом бросается к раненому.
— Пуля застряла. Он умрёт, если не вытащить.
— И что мне с этого? Пусть скорую вызывают.
— Он не дотянет до скорой. Если уж играешь в рыцаря — не бросай на полпути.
Вот теперь я полностью сосредоточен на её лице. Наглой девки, которая даже "спасибо" сказать не может — только требует.
— Ладно, — бросаю Шилова лицом в пол, связываю руки его собственной рубашкой. — Ну что встали? Тащите его в машину. Или потом будете сами ментам объяснять, почему у вас труп.
— Ублюдок… Урою… — хрипит Шилов, пока я собираю свои вещи. Их тут же отбирает наглая девчонка. Где, мать её, у неё страх? Её тут чуть не убили, а она держит пиджак за пятьсот баксов, прижимая им рану.
Поднимаю Шилова, тащу из здания и швыряю его в багажник своей машины.
— Эй! Я тебе припомню, понял?! — закрываю крышку, разворачиваюсь — и в шоке смотрю, как они укладывают окровавленное тело на заднее сиденье.
— Куда?! Он весь в крови!
— Ой, бля, а химчистка на что? У них ни у кого прав нет, вот и разбирайся потом с ментами.
— Ты просто… — эпитеты, которыми я хочу её обозвать, словами не описать.
Она сама садится рядом с раненым, придерживает ему рану.
Крови не боится. Успокаивает парня, который бредит и зовёт своего пса — Олофа.
— Тихо-тихо. Скоро приедем. Тут больница в соседнем районе.
— Областная?
— Да.
— Тебе бы самой туда наведаться — выглядишь как проститутка.
— Ну, хоть не как труп — и на том спасибо, — усмехается она своими полными губами. Наверное, если её отмыть, будет даже милая. — Откуда ты Шилова знаешь? Вы ведь точно не лучшие друзья.
— Он брат моей девушки. Тот ещё засранец, но единственный наследник — его берегут, как президента. Много ему должна?
— Пятьсот тысяч.
— Не слабо. Тоже на дури сидишь? — она не отвечает. Хотя по ней и не скажешь, что наркоманка. — Завязывай. В следующий раз меня может рядом не оказаться.
— Естественно. То, что наши вселенные пересеклись — официально восьмое чудо света. Но ты симпатичный. Могу и отблагодарить.
— Вот уж не надо. У меня девушка есть.
— Обычно это мало кому мешает.
— А я — необычный.
— Ну да, ну да. Так я и поверила. Вы все одинаковые.
— Это так же глупо, как утверждать, что ты закончишь со статьёй за проституцию.
— Думаешь, нет?
— Думаю, ты можешь взяться за ум. Я твой долг Шилову отдам.
— Серьёзно? — она расширяет глаза. — А я тебе что? Отсосы по пятницам? Мол, минет — это не измена? А ты про себя будешь думать о своей девушке?
— Нет. Ничего не надо. Телефон есть? Запиши. Если тронет ещё раз — звони. Я разберусь.
— Да ладно?! И ничего взамен не попросишь? Не поверю.
— Зачем верить? Проверь.
Мы доехали до больницы. Шлагбаум.
— Нужно кого-то позвать.
— Да господи, тут человек умирает, а ты о правилах думаешь?!
— И что ты предлагаешь?
— Нажать на газ и снести шлагбаум, конечно! Там сразу проезд к приёмному покою.
— Я не…
— Он умирает. Голова у тебя, чугунная!
— Ладно, не ори! — жму на газ. Шлагбаум с треском летит в сторону. Мы подлетаем к приёмному покою. Лера начинает кричать, сбегаются врачи. Забирают парня и уносят внутрь.
Я рассматриваю разводы крови и грязи в салоне своей новой машины. Даже не знаю, что химчистка должна сделать, чтобы всё это оттереть.
Рядом — щелчок от жвачки. Оборачиваюсь: Лера жуёт и присвистывает.
— "Кока-кола". Эта дрянь любую грязь берёт.
— Попробуй сама ею отмыться, — оглядываю пятна на её худом теле.
— Не переживай, разберусь. Телефон-то дашь или только языком чесать умеешь? — крутит в пальцах старенький айфон с облупленным корпусом и чёрными ногтями. Краденый, поди.
— Записывай, — она тут же набирает номер и сохраняет как «Рыцарь».
— Миша, я.
— Да откуда мне знать, какой именно Миша? А так — точно вспомню. Ну всё, пока.
— Стой, — хватаю её за руку, она поднимает брови:
— А касания к другим — это не измена?