Оно расшито жемчугом, украшено стразами Сваровски, а диадема состоит из настоящих бриллиантов, стоя каких-то баснословных денег.
Иногда мне хочется позвонить отцу и рассказать, насколько эти люди расточительны, и как быстро я сама становлюсь такой, потому что к хорошему быстро привыкаешь. Потому что когда трогаешь действительно качественные вещи, то возвращаться к простому уже не хочется. Потому что когда рядом с тобой строгий и во всем разбирающийся Миша, никакой Дима механик, упорно зовущий на свидание, уже не интересен.
— Ну, все, пора спускаться. Лера, возьми подол, пожалуйста, — оборачивается Аня с улыбкой. Отвечаю ей тем же, хотя порой готова задушить.
Ее так много в моей жизни, что я уже начинаю забывать, каково это — не быть игрушкой Ани Шиловой, которая совсем скоро станет Распутиной.
— У тебя Анины духи, — шепчет Ваня, который забирает Аню, чтобы повести к алтарю.
— Да, взяла попользоваться…
— Тебе не идут.
— Я сейчас расплачусь от печали.
Я не только ее духи взяла. Я похудела до ее размера, я белье надела, как у нее. Если бы не цвет волос, то нас легко можно было бы перепутать... Перепутает ли Миша?
Ваня хмыкает, берет Аню под руку и вступает в круг света от солнца.
И вот начинается церемония, в стиле сопливых американских фильмов, где брат ведет сестру, а подружки невесты с друзьями жениха стоят по краям.
И столько в этом фальши и лицемерия, что меня так и пробивает на улыбку, стоит Ане заговорить свои клятвы, которые мы вместе с ней расписывали.
Меня затыкает взглядом Миша, и я поджимаю губы, пока он выдает свои слова о верности и любви.
Хочется закричать, что это все ложь, как вы не видите…
Как ты не видишь, ты же такой умный, такой циничный, а двух змей под ногами и не заметил, не ожидаешь, что они вот-вот тебя укусят.
— Кольца, — шепчет регистратор.
Маленькая племянница Распутиных приносит кольца на подушке, но вдруг спотыкается и роняет их, громко, надрывно плача.
Тут же подбегает ее мама, Анастасия Фогель, чтобы успокоить ее, отвести в сторону.
Одно кольцо докатывается до меня, и я поднимаю его и передаю жениху, смотря точно в глаза…
Был бы малейший шанс, хоть малейший, что это я могла оказаться на месте Ани?
Или это просто влажные, глупые мечты бедной родственницы, на которую никогда не посмотрит Герцог Распутин?
— Счастья…— шепчу одними губами.
Они, наконец, обмениваются кольцами, целуются под шквал аплодисментов, среди которых мои громче всех, как и свист, который я издаю.
Миша даже глаза открывает, опять меня осуждая…
Вечер свадьбы проходит бурно. Конкурсы, танцы, ведущий, которого знает вся страна.
Все на высшем уровне, что я, сидя за столом, прямо вот уверена, что мне тут не место… Да и не хотела бы я такой свадьбы… Это все не про счастье, а про шоу, которое чаще всего быстро заканчивается.
Поэтому нигде не участвую, просто методично опрокидывая в себя коктейль у бара.
— Лера, — подходит ко мне Аня, и на лице ее явно виднеется недовольство. – Не напивайся только.
— Да я пару коктейлей. Не переживай, моя пизда в вашем семейном распоряжении.
— Блин… Ты просто…
— Ань, я не упущу шанс переспать с Мишей. Ты же знаешь…
Она успокаивается, тут же улыбается, обнимая меня как можно крепче.
— Чего это я, правда. Но ты все равно больше не пей. Знаешь же, я не очень люблю алкоголь.
Она уходит и дальше принимать поздравления и восхищение, а я иду в дом за таблеткой, которая точно должна быть в аптечке. Роюсь в ней.
— И мне от головы дай, — слышу за спиной голос Миши, чувствуя, как по позвонкам сковывает стальным тросом. Руки и ноги немеют, сердце бешено колотится в груди, пытаясь отчаянно вырваться, оказаться отсюда как можно дальше.
— Извини, топора нет, только таблетки, — наконец, нахожу таблетки, ту же подаю бутылку с водой. – Это моя, если не брезгуешь…
Он выпивает все до дна, сминая бутылку и ловко выбрасывая ее в ближайшую урну.
Потом переводит взгляд на меня, пока я сдерживаю порыв слизать каплю с его подбородка.
Я ведь до сих пор помню вкус его кожи, словно мы вчера целовались. Словно не прошло несколько месяцев... Но его запах уже такой привычный, такой родной, что легко спутать, что он женится на другой...
— Ну, вот и все, Лер. Теперь у тебя не единого шанса меня соблазнить. Я занят, — показывает он руку, а я прячу улыбку, замечая, что он тоже налакался.