— Еще не было ни одного мужчины, которому бы именно кольцо помешало пойти на измену. Если что тебе и помешает, так это твоя уверенность, что Аня идеальна.
— Ты так не считаешь, потому что проводишь с ней больше времени?
— Нет, я считаю, что жизнь всегда все расставляет на свои места. Кого-то в тюрьму, кого-то в рабство.
— Считаешь себя рабыней?
— Добровольной. Мне нравятся почти все идеи Ани. Особенно одна, — протягиваю руку, и он впервые не отшатывается, дает поправить на себе воротник рубашки, даже задеть кожу за воротником... Влажную от пота, который я обмакиваю в рот, облизывая пальцы, закрывая глаза от восторга. Не изменился вкус....
— Это какая… — выдает Мища хрипло, а я растягиваю губы в коварной улыбке.
Привстаю на цыпочки, опаляю дыханием губы Миши, и страстно шепчу:
— Не скажу. Мучайся.
Хочу отойти в сторону, но Миша дергает меня за руку, почти впечатывая в свое тело.
— Почему у тебя до сих пор нет парня? Не верю, что ты так долго можешь находится без секса.
— Ну, ты же можешь... А я беру пример с лучших, – выдергиваю руку и, наконец, избегаю дальнейших контактов, которые могут привести к неминуемой катастрофе, потому что в его состоянии соблазнить будет его еще проще…
— Лера, — шипит Аня, дернув меня к себе. – Ты мне нужна. Постоишь на стреме.
— Зачем?
— Ваня уже уезжает, нам нужно попрощаться... – оставляет она меня стоять у кладовки, в которую Аня с Ваней заходят по очереди, и последний мне подмигивает.
Я обнимаю себя руками, слушая за дверью стоны и шепот. Закатываю глаза… И в какой-то момент, сама не зная зачем, включаю запись диктофона, подношу к самой двери. Голова пухнет от страха, от ужаса, что сейчас Аня выскочит с ножом и зарежет меня, а Ваня добьет ногами.
— Лера… — голос Миши становится последней каплей. Телефон от испуга падает из дронгнувших рук экраном вниз, разбивается к чертям.
— Где Аня? Торт пора резать.
— Аня... — засада. — Она пошла, наверное, Ваню провожать. Он уезжает.
— В гараже?
— Где-то там, скорее всего, — говорю ему с улыбкой, но этот придурок все равно подходит, телефон поднимает.
— Разбился... Заберу, потом сделаю, отдам.
— Да экран ладно, главное, чтобы диктофон работал.
Ну, вот зачем я это сказала? Что это даст? А вдруг что-то даст?
Ваня выходит первый, смотрит на меня с усмешкой и уходит в сторону гаража, а потом появляется чуть растрепанная Аня. Вздыхает, поправляя платье.
— И много ты записала?
— Ничего, Ань… Это просто…
Резкий удар, и меня опаляет пощечина. Я возвращаю ей удар, понимая, что подписываю себе смертный приговор, но никто не смеет меня бить… Кроме Миши, разве что.
— Ты охуела?! У меня свадьба!
— А думаешь, я как-то удар объясню?! А так скажем, что столкнулись. Тебе же не привыкать врать?
— Молись, чтобы твой телефон потерялся. Потому что если я все это потеряю, то я покончу с собой, но тебя заберу.
— Ебанутая.
— И я тебя люблю, Лерусик. Пойдем, скоро тебя ждет угощение, ты же сама говорила, что не готова от него отказаться.
— Не трогай меня, — отпихиваю ее руку, но иду рядом и улыбаюсь, когда мы выходим к гостям. Рассказываем забавную историю, как столкнулись в коридоре, так торопились друг друга найти.
Я наблюдаю, как молодожены режут торт, как танцуют последний танец, а потом под общие аплодисменты покидают гостей, чтобы отправиться, наконец, в свою спальню, куда я потихоньку иду за ними.
Глава 20.
Михаил
Я в зюзю пьяный. И повод ведь какой – свадьба.
Свадьба с любимой девушкой.
А это значит, что сегодня меня ждет первая брачная ночь.
Первый полноценный секс. И все бы ничего, но взгляд так и бродит в поисках Леры. Той, с кем этот первый секс мог случиться уже много — много раз. Порой я завидую тем, у кого нет проблем с моральными принципами или совестью.
Они спокойно изменяют и даже не переживают об этом. Ведь живем один раз. А мне все кажется, что если я только посмею пойти за своими желаниями, как небо разверзнется, и меня смоет потоками ядовитого дождя.
— Ну, что, Миш, пойдем, — протягивает Анюта бокал, который я осушаю залпом. Вот она, моя девочка, моя принцесса, мое солнышко, моя радость. Теперь я должен думать только о ней, тем более, после того, как, наконец, смогу нормально потрахаться, просто выжать из себя все скопленные литры. И это поможет, обязательно поможет выдавить из своей головы Леру. Как выдавливают гной, как выжигают язву, как удаляют опухоль.
Вон она стоит, не двигается, следит за мной взглядом, как я пару мгновений следил за ней.
Наконец, мы входим в спальню, где на кровати балдахин, на столике шампанское, а постель уже расстелена, словно в ожидании актеров, которые будут трахаться. Как-то все пафосно и кричаще. Как и сама это свадьба, словно крик — посмотрите, какие мы счастливые.