— Издеваешься? — убираю руку, замечая, что замарался. — Ну куда ты в таком виде? Иди хоть в больнице помойся.
— Чтобы меня менты загребли? Я ж без документов.
— Вот в таком виде точно загребут.
— Не переживай.
Правильно, Миша, не переживай. Девочка явно уличная, сама во всём разберётся. Но откуда, чёрт возьми, это чувство, как будто котёнка подобрал в картонной коробке?
— Помоешься — пойдёшь. Иначе сама с Шиловым разбирайся.
— Серьёзно? Да ты не рыцарь, ты шантажист. Переименую тебя в телефоне… — не успевает, потому что я накрываю её шею рукой и тащу внутрь больницы. Даю пару тысяч, и нам показывают, где можно принять душ.
Глава 3.
Сначала я привёз Ваню в клинику, где давно и стабильно лечат наши семьи. Так уж вышло: наши отцы связаны общими делами, и мы общались с детства. Друзьями мы никогда не были, но ответственность за этого обормота я ощущаю — будто он мой третий младший брат.
В клинике его осматривают, дают краткие рекомендации. Таким вот побитым я везу его к отцу, в офис. Этот грозный мужик — единственный, кого Ваня по-настоящему боится. Может, поэтому он так рвётся из-под крыла, но снова и снова теряет деньги.
— Бля, Распутин, какой же ты гандон. Домой отвези.
— Я тебе не нянька. Я перевёл тебе пол-ляма, прошу — Леру больше не трогай.
— А чё, запал? — тут же оживляется он, сверля меня своими зелёными глазами. — Она, конечно, потасканная, но если отмыть — ничего.
Я видел.
— Объясни мне, тупому: почему ты так жаждешь, чтобы мы с Аней расстались? Ты же знаешь, она меня любит.
— Или ей так кажется?
— Объясни, блядь, что за мания подложить мне тёлку?
— Да потому что ненормально в твои годы быть девственником. Может, ты из этих? А Анька — прикрытие.
— А может, не стоит судить всех по себе? Ты хоть одной девушке был верен? Знаешь, что такое уважение?
— Я уважаю Аню. Этого достаточно.
— Поэтому хочешь причинить ей боль моей изменой? Заебись у тебя логика. Куда ты поступаешь?
— Работать буду.
— Наркодилером и сутенёром?
— Какое тебе до меня дело. Своё благородство засунь себе в задницу, а меня оставь в покое.
— Могу сказать то же самое. Ещё раз заденешь меня — отвезу не к отцу, а прямиком в полицию. Мой отец переживёт потерю партнёра, твоя сестра отлично справится в роли моей жены, твой отец найдёт, как заработать. А вот ты без постоянных вливаний — хороший вопрос, как выживешь.
— Какой ты душный, пиздец, — выходит Ваня и прямо в руки попадает своему охраннику. Я же срываюсь и еду в семейную квартиру в центре Новосиба. Родителей тут почти не бывает — залетают на ночь, максимум на пару дней. А в остальное время квартира пустует. Я тут один.
Вхожу в холл, бросаю ключи на тумбу, оглядываю стены с итальянской краской и мраморный пол. Иногда мне кажется, что я всего этого не заслужил. Будто жизнь дала аванс, и теперь я обязан пахать вдвое больше, чтобы соответствовать.
Родной отец давно сидит. Я так ни разу и не видел его, хотя он писал, звонил. Мама вышла замуж за богатого сына влиятельного бизнесмена — Платона Распутина. Первые восемь лет я считал, что он — мой отец. Потом младший брат просветил, и мама не стала отрицать.
Снимаю одежду, лезу в душ, подставляю лицо струям воды. Тру глаза, но перед ними всё ещё тело Леры. Да, я ни с кем не спал, но никто не запрещал фантазировать. Я остаюсь верен Ане. Даже мысли об измене не допускаю. Но, блядь… грудь Леры — сочная, мягкая даже на вид, с розовыми сосками и родинкой возле правого.
Наношу гель, мою шею, смываю кровь, пот… И руки сами находят член.
Она бы правда отсосала мне там, на стройке? Просто так? Встала бы на колени, провела тонкой рукой… А потом? Пятьсот тысяч — сумма большая. За такие деньги она бы, наверное, позволила мне всё.
Закрываю глаза, хриплю. Рука двигается быстрее, накачивает член, давая необходимую разрядку. Горячая волна прокатывается по телу — от копчика до мозга. Я вздрагиваю, выдыхая:
— Ссука…
Надеюсь, через пару дней образ этой неправильной девчонки развеется. И я снова буду дрочить только на Аню, которую видел лишь в закрытом купальнике.
После душа надеваю свежую одежду и сажусь за учёбу. У меня диплом, экзамены. А я дрочу. Ну не дебил ли?
Погружаюсь в расчёты, когда будильник напоминает: пора за Аней. Надеваю костюм и еду в её «замок», где отец традиционно запирает дочь. Доверяет только мне. Нас это радует.
— Миша, рад тебя видеть, — здоровается Геннадий Васильевич Шилов. Мужик за сорок, который спасает молодость сменой женщин. — Аня сейчас спустится.