Одно дыхание на двоих. Мы сбиваемся зубами, губами, скользим языками. Мои руки наконец получают полный доступ к его телу. Ласкаю пальцами чертовы кубики, о которых столько мечтала, грудь на которой он столько работает в зале. Вылизываю кадык, пока он сжимает мою задницу, словно хочет оторвать ее. Я вжимаюсь в его член лобком, трусь об него с такой силой, словно хочу раздавить. Хочу чувствовать его, хочу ощутить его в себе снова.
Нам не нужны слова, тела говорят за нас. Я спускаюсь губами все ниже, целую каждый участок его тела, пока он вжимает пальцы в мою голову, постанывая как раненый зверь.
Ниже, ниже. Плоские соски твердеют под моими губами, живот подрагивает от моего языка. Я черчу им линии между кубиками, наконец касаюсь зубами пояса пижамных штанов.
— Пиздец, — хрипит он где – то сверху, но я слушаю лишь оглушительное биение его сердца, собственного, что бьется в унисон.
Я чувствую потрясающий запах его кожи, что заполняет меня как бокал с вином, до краев, проливаясь на кожу, ошпаривая ее. Миша…
Он мой, мой…
Наконец губы примыкают к плотной, гладкой головке идеально ровного члена, увитого выпуклыми венами, приятно царапающими ладонь...
Я уже открываю рот, чтобы вобрать ее полностью, причинить сладкую боль, пока собственное тело вот-вот готовится взорваться, как вдруг тишину пространства нарушает трель телефона.
Нет, нет, нет!
Миша словно в себя приходит. Убирает от меня руки, спихивает с кровати и достает гаджет. Трет лицо и отвечает.
— Да, Ань?
Пока он щебечет со своей женой, я пытаюсь справится с желанием взять вот этот стул и размозжить ему голову. В такие моменты я хорошо понимаю женщин, которые садятся за убийство любимых. Потому что когда тебя накрывает, сложно контролировать не то что эмоции, а даже поступки.
— Я понял, скоро за тобой приеду.
Наконец наступает тишина, оглушительная, болезненная. А потом шорох одежды, которую Миша снова на себя надевает.
— Лер.
— Свали нахуй.
— Это было ошибкой, ты понимаешь? У меня жена, да и у тебя парень… Эта дружба…
Вскакиваю фурией… Кидаю в Мишу подушкой.
— Не надо мне ничего говорить! Пошел отсюда! Убирайся! И никогда, никогда больше мне не пиши! И селфи своих присылать не надо! И комплиментов делать не надо! Есть жена, вот и облизывай ее пальцы!
— Хватит орать! Ебанутая!
— Хочу и ору! Что хочу, то и делаю! А ты и дальше вали в свою правильную жизнь, к своей правильной жене! Просто отвалите от меня! Оба отвалите!
Толкаю его за дверь, кидаю куртку, в которой он приехал на пол и закрываю дверь. Разворачиваюсь спиной и стекаю на пол, чувствуя, как счастье, что было таким мимолетным вдруг превратилось в капкан боли, который стал рвать внутренности на части. Плохо, как же мне плохо черт возьми… Он женат, а у меня есть парень, да? У меня есть парень… — достаю из холодильника начатую бутылку вина. Выпиваю все до дна, сразу окунаясь в прохладную негу забытья. И боль уже не такая сильная и ненависть не такая яркая. Зато желание отомстить разгорается во мне ярким пламенем.
Набираю Диму. Гудок, второй.
— Привет, Лерусик…
— Ты где…
— Дома, с родителями. Я же говорил, у мамы день рождение. Ты могла бы…
— Я голая, пьяная и возбужденная. Хочешь, чтобы я приехала к твоей маме?
— Я буду через пятнадцать минут.
Я осматриваю комнату, ползу в сторону шапки, в которой пришел Миша. Вжимаюсь в нее лицом, чувствуя крохи его запаха. Скотина. Ненавижу. И ее ненавижу. И себя ненавижу. И Диму, который пользуется моим горем и берет, делая нас полноценной парой.
На утро я просыпаюсь от дикого жара, охватившего мое тело. Дима плотно приклеен ко мне, и я со вздохом смотрю на наши обнаженные тела. А потом, почти не думая, беру телефон, фотографирую нас, стараясь чтобы часть обнаженной груди обязательно попала в кадр. Не секунды не размышляя, отправляю Мише. Прекрасно зная, что после этого сам он мне больше не напишет, если это не будет касаться семьи.
— Лер, сколько времени?
— Не знаю, подвинься, пойду в туалет.
— Тут вроде рядом кофейня круглосуточная. Хочешь принесу завтрак, почти в постель, — нависает надо мной этот красавчик, а я понимаю, что отношения с ним, полноценные отношения, будет моим спасением.
— Если подождешь меня, то сходим вместе.