На следующий день я жду Леру у ее вуза, из которого она выходит с друзьями. Странно сравнивать двух девушек, но насколько высокомерно относится к своим друзьям Аня, настолько же тепло относится Лера. Ей конечно нужно каждого поцеловать, с каждым обняться.
Выкидываю сигарету и зову ее. Она аж дергается от звука моего голоса. Поворачиваться не хочет, но потом широко улыбается, словно не было вчера ничего, словно я не сорвался как дурак к ней, словно она не переспала на зло мне с Димой. И почему я думал, что у них ничего серьезного…
— Привет. Аня прислала?
— Сам бы я не приехал.
— Ну да. Мне нужно теперь как минимум сломать шею, чтобы ты решил меня навестить. Ну или по приказу жены.
— Какому приказу.
— Нет, нет, никаких приказов. Ты мужик.
— Хорош, Лер, ты зарываешься.
— А что ты сделаешь, ударишь меня? Короче скажи Ане, что я не хочу с вами жить. Думаю, ты и сам понимаешь, к чему это может привести.
— Ничего не будет. Да и не за тем я приехал. Она больше не просит, чтобы ты жила с нами, но ставит ответное условие.
— Очень интересно.
— Рим. Поедешь с ней на неделю, и она пару месяцев не будет тебя трогать.
— Ну или устраивать тебе истерик.
— Много ты знаешь.
— Много. Больше чем ты.
— И что это должно значить?
— Ничего. В Рим? Ну что ж. Можно и слетать.
Киваю, собираюсь уйти, но слова Ани не выходят из головы. Да и вид Леры говорит о том, что она реально не хочет нормально одеваться.
— Ты на какой помойке нашла эту куртку. Почему не купишь нормальную.
— Я не буду тратить лишние деньги. А то мне потом выскажут.
— Никто ничего тебе не выскажет. Покупай, что необходимо. Не хватало, чтобы ты запятнала имя семьи Распутиных воровском или чем похуже.
— Например, человеческими трупами?
— Не понял.
Лера раскрывает глаза. Потом качает головой.
— Ты не знаешь.
— Чего?
— Ничего. Жду не дождусь времени, когда твои розовые очки разобьются.
— Стой, — хватаю за предплечье. – Что ты знаешь?
— А ты мой телефон уже починил?
— Блять, нет. Но причем тут он?
— А ты почини и узнаешь… Отпусти, мне холодно и нужно вещи собрать. Рим, горячие итальянцы.
— Шалава, — кидаю в след, а она поворачивается, показывает мне средний палец и отвечает.
— Олень.
Глава 25.
Лера
Спустя несколько часов я уже готова к вылету, собрав всего лишь один рюкзак. Возле общежития меня встречает радостная Аня. Буквально запрыгивает, обняв руками. Иногда вот эта ее любвеобильность забавляет. Она словно не может и не хочет находиться одна. Через стекло машины я вижу Мишу, который сжимает руль и смотрит строго вперед.
— Никак ты меня в покое не хочешь оставить.
— Не-а. А что там за история с Димой? Ты ему дала?
— Дала разочек, а теперь уезжаю.
— Бедный Димка. Может, нам его с собой взять?
— Думаешь, Миша настолько щедрый? — киваю в сторону машины, а Аня пожимает плечами. – Я вообще не понимаю, почему вдруг потребовалось у него денег просить?
— Ваня отказался мне давать денег. Ну, или у него их нет.
— Как это нет? У него же "Ламб" был.
— Так это не его. Думаешь, он просто так наркотиками занимался? Отец тоже был в долгах. Теперь вообще все на Распутиных держится.
— Кошмар.
— Согласна.
— Дамы, вы долго будете языками чесать, или вы уже передумали лететь?
— Мы можем что-нибудь другое языком почесать, — подмигиваю Мише и сажусь прямо за ним.
Иногда в поездке я не удерживаюсь и пинаю его кресло, что позволяет мне столкнуться с ним взглядом в зеркале заднего вида. Кажется, раздражать его и бесить лучше, чем вообще его не видеть и не общаться. С другой стороны, нам лучше, и правда, уменьшить наше общение до необходимого минимума как семейные праздники и торжества. Аня сидит в телефоне, стараясь при Мише много не болтать. Ну, и правильно. Чем меньше при мужчине говоришь, тем меньше тайн выдашь. По дороге в аэропорт начинается пробка. В машине дикая скука, а наушники мои сломались. Я отстегиваюсь, наклоняюсь вперед, чтобы подключить свой телефон к блютузу, вольно или невольно ставлю локоть на бедро Миши. Немного пододвигаю его в сторону ширинки, сейчас еще очень мягкой. Но все можно исправить.
— Лер, ты широкая такая?
— Ну, купи себе нормальную машину, чтобы места хватало. Для всего, — поворачиваю голову в его сторону и широко улыбаюсь. Миша опускает глаза вниз, натыкается на мой взгляд. Его кадык дергается, но он быстро берет себя в руки.