— О, я люблю эту песню, — говорит Аня, и я возвращаюсь на свое место, слушая:
"Как-то грубо,
Что ты сказал, что я просто подруга!
Хоть сам всю ночь палил на мои губы.
И я одна иду домой уже под утро почему-то.
Я в твои бла-бла-бла верила.
Сердце разорвано напополам.
Боль ещё не прошла, душа по швам.
А тебе, как всегда, наплевать.
А я кричу: «Мама, мама, мама! Ты же говорила мне, что будет драма».
Я в огонь и воду ныряю за ним,
А он мне даже не перезвонил!
А я кричу: «Мама, мама, мама!
Ты же говорила мне, что будет драма».
Я в огонь и воду ныряю за ним,
А он мне даже не перезвонил!"
Последние строки мы с Аней поем во все горло. Думаю, Миша очень рад, когда наш путь окончен, и мы, наконец, подъезжаем к аэропорту. Он вытаскивает огромный чемодан Ани и отбирает у меня мой рюкзак.
— У тебя там вещи есть? — спрашивает Аня, забирая мой загранник. И вдруг я замечаю Диму. Он машет мне рукой и улыбается. Я удивленно застываю, посматривая на застывшего Мишу. Дима обнимает меня, кружит.
— Решил, что должен проводить вас.
— Правильно сделал, — улыбается Аня. – Миша, пойдем, дадим им попрощаться.
Они уходят вперед, а я даю Диме обхватить свою талию. Так мы идем вперед, болтая ни о чем.
Миша посматривает на нас через плечо. Думает, что я прямо здесь его трахну?
— Мне не очень нравится, что ты уезжаешь. У нас только все наладилось.
Офигеть.
— А что, через неделю разладится, или ты себе другую успеешь найти?
— Не шути так. Я же сказал, что люблю тебя. Нахрена мне другие?
— Спасибо, – целую его в щеку. – За то, что любишь и что что приехал. Мне очень приятно.
— Ты только звони мне. Каждый день звони!
— Договорились. Обещаю привезти обратно загорелое тело.
— Будь уж добра. А то мне кажется, что ты дала откусить только кусочек.
— Терпение вознаграждается. Терпи…
— Обязательно, — целует он меня, ласкает языком губы, а я стреляю взглядом в Мишу, который нагло пялится, не планируя отворачиваться. Его по плечу бьет Аня, и он орет.
— Лера!
Отрываюсь от Димы и бегу показываться на регистрации. Вскоре наши мужчины нас провожают, когда мы идем проходить таможню.
— Это все не сработает.
— Ты про что?
— Про твои игры для Миши. Как бы он тебя ни хотел, меня он не предаст никогда, — самодовольно заявляет Аня, отдавая сумку и снимая с себя пальто, чтобы его просканировали.
Я не говорю ей о том, что, если бы не ее звонок, Миша был бы уже в моих руках.
— Просто он не знает всей правды.
— И не узнает. Ты же не думаешь, что правда сделает его счастливей, или он вдруг полюбит тебя? Такие, как Миша, должны жить в мире уверенные, что все контролируют.
— Прямо как ты.
— Ну, в отличие от него, я, и правда, все контролирую.
— Страшно представить, что будет, если ты этот контроль утратишь.
— Армагеддон, после которого не останется ничего. Но мы же с тобой этого не допустим?
— Нет, конечно. Как мы можем, — вздыхаю я, поворачиваясь назад и замечая Диму и Мишу за стеклом.
— Анна... Шилова. Верно? — слышу мужской голос, и Аня резко дергается. Рядом с нами останавливается взрослый мужчина очень представительного вида. Симпатичный даже, хотя Миша в его возрасте будет точно получше. — Добрый день. Помните меня?
— Конечно, Вячеслав Анатольевич, я вас помню. У меня не было амнезии. До свидания.
Она тянет меня в сторону кафешек, а я смотрю на ее трясущиеся руки. В последний раз ее такой я видела в день смерти ее отца.
— Это кто?
— Мой психиатр. И это единственное, что я про него скажу, — обрубает Аня на корню любые мои вопросы, которые рвутся наружу. Я осторожно скашиваю глаза, замечая, что Вячеслав этот идет мимо нас, не сводя с Ани взгляда.
Психиатр, значит... Ну, что, это многое объясняет.
Глава 26.
Ваня
Потягиваюсь, чувствуя, как солнце ласкает тело. Все — таки Италия это вам не Сибирь с ее морозами и холодными женщинами.
— Иван, — стонет рядом красотка, цепляя пальчиком мой член. Не Аня конечно с ее тяжелой, подавляющей энергетикой, но тоже хороша. Фигура, титьки, а между ног рай, в который я всю ночь погружался, отмечая сделку. Еще бы вспомнить как ее зовут, вообще бы все отлично было. Милана, Милена, Антела, Антуэлла… Бля.. Сколько вчера телок в баре, и у всех имена одинаковые на слух.
Я дико рад, что Миша меня сюда отправил. Хотя сначала очень не хотел, не доверял, но я вроде показал, что тоже не жопой делан.