— Что за чушь! Сука лживая!
— А почему у тебя ее фотография!
Мужик хочет забрать фото, но я наступаю ему на руку. Тот воет.
— Вызовем сейчас полицию, пусть разбираются.
— А можно я пойду, у меня с ними плохие отношения.
— Ты останешься, без свидетеля они сделать ничего не могут.
— Никто мне не поверит.
— Я верю, — дергаю Леру за руку. – А ты верь мне.
— Мой герой, — моргает она наращёнными ресницами, тянется красными губами. Отворачиваюсь к телефону, вызываю полицию, долго им объясняю, что произошло. Но как я не пытаюсь прикрыть Леру, ее забирают вместе с мужиком. Только в другую.
— Ну спасибо, Миша, выручил, — хмурится она, пока на ее голову давят и садят в соседнюю машину. – Денег дай, ну что ты тупишь!
Я никогда не давал взяток. Никому, никогда. Не было надобности. Да и фамилией своей пользоваться не считал нужным, но смотреть как Лера сидит в машине и льет слезы оказалось выше моих сил.
Я достаю из кармана несколько пятитысячных купюр, сую одному из полицейских и забираю Леру.
Она виснет на меня как обезьяна, пытается поцеловать.
— Прекрати!
— Да это матовая, следов не останется. Как же ты меня выручил… Хотя дешевле было просто отпустить. Но ты же у нас богатенький буратино. А мы куда?
— Я в магазин за пирожными, а ты куда хочешь.
— Ну нет, ты обязан меня накормить. Я из-за тебя опоздала на ужин в детском доме.
Глава 8.
Мы сели в том самом кафе, где я обычно заказываю пирожные. Смотрю на часы, скоро Аня должна прийти домой.
Лера осматривается, заглядывает под стол, приподнимая скатерть, задевает меня ногой за что тут же получает строгий взгляд. Но если словно плевать, что о ней подумают. Поэтому она закидывает ногу на ногу, надувает очередной пузырь из жвачки и лопает его, пугая соседний столик.
Есть в этом какая – то свободна, жить, не оборачиваясь на окружающих, не думать о том, что о тебе подумают или скажут. Не парится о том, чтобы соответствовать идеалу, который ты себе сам придумал.
Многие так живут лет с сорока, а Лере удалось уже…
— Сколько тебе лет?
— Семнадцать. Но ты не волнуйся, если что заявление в полицию подавать не буду. Ты же все равно дашь им взятку.
Она заливисто хохочет над своей шуткой, что невольно заражает и весельем меня.
Наконец подходит официантка. Я сразу заказываю с собой пирожных и ужин.
— Лера, что будешь?
— Ой, я? Так… Мне салат с баклажанами. Потом куриную грудку с картошкой, еще вот этот кусок торта и пока жду можно креветок в кляре.
Удивила. И даже не тем, что она планирует все это съесть, а тем что так хорошо знает, что заказывать.
— Вас так кормят в приюте?
Лера снова смеется, вытирает слезы.
— Боже, ну рассмешил. Самое изысканное, что у нас подают, это жаренная печенка, а остальное все прям по Госту. Салат без овощей, суп без мяса, макароны без муки. Нет, я конечно утрирую, но плюс минус… Но есть и плюсы, смотри какая я стройная, — прыгает она на колени и прогибается, демонстрируя красивый изгиб.
Легко представить, как можно подстроиться сзади, держаться за крутые бедра и натягивать…
— Пригодится в твоей будущей профессии. Худые получают больше.
— Оу, а ты у нас проф-ориентатор? Сразу по глазам человека видишь кем он станет или мыслишь шаблонами? Все детдомовские шлюхи?
— Ну согласись, ведешь ты себя далеко не как скромница. Незнакомому парню предлагать себя…
— а ты незнакомый? Ты Миша Распутин, ты меня спас, ты сейчас меня накормишь. Поверь, у меня ближе то и не было, — улыбается она. – Или девушкам положено ждать, когда парень сам проявит инициативу.
— Ну мне кажется это правильно.
— Правильно, не правильно. Ты мне нравишься, я тебя хочу и скрывать этого не собираюсь. И я точно не делаю ничего, — чувствую, как пальцы ее ног нашли мое бедро. – Чего бы тебе самому не хотелось. Только тебя сдерживают границы, созданные в твоей голове.
— Меня сдерживают отношения, Лера..
— Ага! Значит я права и нравлюсь тебе. И не будь у тебя девушки ты бы уже закинул меня на плечо и отнес в машину показать, как правильные мальчики трахаются?
— Прекрати говорить так громко! Где там наша еда…
— Просто скажи да или нет, — нажимает она на мой пах, а я удерживаю ее тонкую стопу одной рукой. – Нравлюсь я тебе?
— Нет! — отбрасываю ее ногу. – Тебя стало слишком много. Ты слишком яркая и вызывающая, не мой тип, будь я даже свободен.