- Всё равно не понимаю. Все девушки мечтают попасть в высший свет, это ведь такие перспективы. Что вы все там любите? Шелка, драгоценности, балы... всё это у тебя будет столько, сколько захочешь.
- Ну во-первых, не нужно меня сравнивать со всеми. Во-вторых, не нужны мне все эти шелка, драгоценности и уж тем более ненавистные мною балы. Мне свобода милей. А ваш этот высший свет, все поголовно лишены свободы в каком-то смысле. Вы сами загнали себя в строгие рамки: так не сиди, так не стой, так не ешь, так не говори, с этим не общайся, а с этим наоборот общайся в обязательном порядке и всё это в угоду чужому мнению. Печётесь о своей репутации, в ущерб своим искренним желаниям. Вам в частую приходится расточать дежурные, приветливые улыбки, льстивые комплименты и вести светские беседы, с теми, кто вам глубоко не приятен. А я так жить не хочу. Я хочу быть свободной и возможно безрассудной. Хочу громко смеяться, когда мне смешно, хочу сорваться в пляс, когда душа этого требует, хочу спокойно почесать ногу, когда чешется, хочу без страха и упрёка ляпнуть какую-нибудь глупость, а потом посмеяться над ней вместе с собеседником, хочу общаться только с теми людьми, которые мне искренне приятны и которые меня не осудят за такое моё поведение, а если и осудят, то скажут мне это прямо в лицо, а не станут поливать меня грязью, направо и налево стоит мне отвернуться. У простых людей всё просто, а высший свет весь пропитан ложью и лицемерием, им правят интриги и скандалы.
- Ну вообще-то не всё так плохо, как ты расписала. - несколько обиженно пробухтел Аран. - К тому же и среди простого люда, тоже много обманщиков и лицемеров. А среди аристократии достаточно достойных, честных и добрых людей.
- Да ты прав. - вынуждена я была согласиться. - Но всё равно, высший свет и я, вещи не совместимые. Ну какой мне высший свет, после того как я лазила по помойкам?
- По помойкам? - ужаснулся он, с выпученными глазами.
Пришлось ему рассказывать историю, о том, как мы с друзьями стали санитарами помойки, пока он не надумал чего. Ну и ещё немного других забавных историй.
- Ты неподражаема. - смеясь заключил Аран. - И действительно сильно отличаешься от наших женщин.
- О поверь, не только от ваших. У нас на Асдаре, такое тоже не считается нормой, просто я, такая вот неправильная.
- Это не так. И я искренне восхищаюсь тобой, твоей целеустремлённости, силе твоего духа. Наверное, ни одна из знакомых мне девушек так бы не смогла.
- А может всё дело в том, что им не позволили бы и помыслить о чём-то подобном? - с неким укором парировала я. - У вас ведь именно мужчины принимают решения за женщин, запрещая им всё.
- Мы просто заботимся о них.
- Вы извратили понятие заботы, превратив женщину в бесправное, безвольное существо, без собственного мнения и права слова. Распоряжаетесь ими как вещами. У вас ведь женщина, что кастрюля на кухне, никаких прав, одни обязанности.
- Это совсем не так. - возразил он жёстко, растеряв всю свою расслабленность. - Может мы где-то и перегибаем палку, но всё это исключительно для блага женщин. Мы делаем всё, чтобы они были счастливы и ни в чём не нуждались. И никто из них не жалуется.
- Потому что они привыкли к этому, и никто из них не знает, как жить по-другому. Вы вырастили поколение рабов. - не унималась я, меня дико раздражала и бесила их логика, но заметив, что и Аран начинает закипать, ведь он искренне уверен в своей правоте и готов доказывать это с пеной у рта, собственно, как и я, решила благоразумно свернуть эту дискуссию, пока мы не передрались. - Всё давай завязывать. Это ваш мир, ваши законы. Живите, как хотите, раз всех всё устраивает. Меня это мало касается, я здесь оставаться не собираюсь. - произнесла примирительно, максимально спокойным тоном.
Вскоре мы оказались у небольшой крепости. Серая, монументальная махина, мрачной каменной глыбой возвышалась над нами, дозорные бойницы по углам, сурово взирали на нас с высоты, как бы намекая нам, какие мы ничтожные мелкие букашки, а "приветливо" раскрытые ворота, словно раскрытая пасть опасного, гигантского хищника, готового нас проглотить. Брр, какое "уютное, гостеприимное" местечко.
Когда мы въехали в пределы крепости, к нам на встречу поспешили четверо вояк, здоровые, бородатые, взрослые мужики. На их суровых, лицах, обожжённых знойным солнцем и иссушенных ветрами отразилась вся мудрость прожитых лет, тяжесть военного бремени, скорбь и горечь потерь своих верных соратников, стойкость и сила духа, храбрость и отвага. Но их сердца не зачерствели, в их серьёзных глазах плескалась, теплота и доброта. Именно это всё отличает их от курсантов боевиков, хоть и старшекурсников. Они молодые задорные, со светлыми лицами и горящими глазами. Парни рвутся в бой и хотят по больше узнать о войне и битвах, о подвигах отважных солдат, о поражениях и победах. Им ещё не известны страхи и боль, которую приносит война. Да и дайте боги, чтобы никогда не узнали.