В какой-то момент внутри меня поднял голову вредный подросток, который всё делает на зло, всё наперекор и у меня возникло непреодолимое желание явиться туда в военной форме, тем самым позлить всех этих мужланов и шовинистов, которые там соберутся, возомнившие себя пупами вселенной и считающие, что женщина должна сидеть тихо и не отсвечивать, а когда мужик говорит, со всем молча соглашаться. Я хотела показать свою натуру во всей красе, показать, что я не собираюсь под них прогибаться. Я Аста Олгран – боевой офицер и им придётся со мной считаться! А потом вспомнила, что я уже не Олгран и думать теперь нужно не только о своём ущемлённом самолюбии, а ещё и о благополучии своего супруга, которое может так же зависеть и от моего поведения. И вообще я обещала себе начать меняться. Поэтому затолкав по глубже свою природную вредность, Олгранскую гордость и моё личное нежелание под кого-то прогибаться, пошла на поклон к своей свекрови, дабы она помогла мне собраться на этот вечер. Сама я во всех этих делах, полный профан, даже Саир в женских нарядах и украшениях, как выяснилось понимает куда больше меня, но к нему я обращаться не стала, потому-то хотела его удивить, сделать приятное.
Леди Татиалия, к моей просьбе отнеслась с радостью и со всем энтузиазмом. И вот мы битый час снова торчим в том самом салоне красоты, в котором меня ещё недавно готовили к свадьбе. Сегодня меня конечно собирали и готовили не так скрупулёзно, как в тот день, хотя будь воля женщины, она бы с великой радостью, снова сделала бы из меня невесту и прям там на балу выдала бы замуж за какого-нибудь герцога, но мне совершенно непривыкшей к такому было тяжко и это время вытерпеть. Наряд мы выбрали заранее, я бы такое платье ни за что не одела, но моя новая мама была неумолима, и я решила ей всё-таки довериться. Это было лёгкое приталенное платье, цвета слоновой кости, без рукавов, с открытыми плечами и глубоким декольте, лиф платья был расшит различными камнями, юбка карандаш спускалась ниже колен, а талия была перехвачена тонким кожаным ремешком. В контраст платью, на руках у меня были длинные чёрные перчатки, в тон туфлям (благо туфли мне выбрали на невысоком устойчивом каблуке, а не эти убийственные высоченные шпильки). К этому платью мне подобрали гарнитур, который сначала показался мне нелепым, короткое колье из довольно крупных жемчужин и такие же клипсы. Волосы (теперь уже снова длинные) собрали в аккуратную, незамысловатую причёску и снова яркий макияж.
Я смотрела на себя в зеркало и снова за сегодняшний день во мне проявлялись двоякие чувства: с одной стороны, действительно получилось очень красиво, мастера и леди Татиалия постарались на славу, и я хотела, чтобы Саир увидел меня такой, с другой стороны, мне хотелось снять с себя это всё сейчас же, потому-то это действительно СЛИШКОМ красиво и откровенно, и дерзко, и не соответствует мне настоящей, ведь я не такая, совсем не такая. Мне хотелось остаться собой. Форма боевого офицера придавала мне уверенности. Моя воинственная часть всячески сопротивлялась желающей выйти наружу женственности, словно надев платье я превращусь, в слабую, ранимую девочку. И не хотелось мне в таком виде показываться на глаза кучи мужиков жаждущих заполучить меня себе. Мне кажется, что такой вид они воспримут, как будто я специально для них так нарядилась, чтобы добиться их внимания. Я не хотела лишний раз их провоцировать. О чём и сказала своей свекрови.
- Аста, ты сама начала эту войну, так веди её достойно, ты должна гордо нести себя на поле битвы, а не прятаться в кусты как трусливый рул. Пусть они все увидят какая ты красавица и кусают локти, от того, что вся эта красота им не достанется. – серьёзно и вдохновенно наставляла меня леди, а потом ляпнула то чего, вот лично от неё, от взрослой, благовоспитанной дамы, я ну ни как не ожидала – Пусть они обосрутся от зависти перед моим сыном. – гордо и не возмутимо выдала эта женщина.