— Элен-Романовна, je-ne-chanter-pas… я-не-умею-пьеть.
Позже она рассказывала, что хотела показать язык. Некрасиво бы вышло.
— А потом вы найдёте себе другую. Какую-нибудь красавицу-блондинку типа Брижит Бардо. А может, итальянку в стиле Софи Лорен. Или Клаудии… как её там, Ришелье… Мазарини… Монтанелли… ах да, Кардинале.
— Вам-très-ridicule… очань-смешно…
Карпов промычал, тыркая пальцем.
— Вы что-то хотели?
Портер поглаживал безволосую голову:
— На его мэсте я бы вспомнил ситуацию с колонизаторами. Соусем зэбыли, болтуны.
— Да вы правы, — пискнула Елена. — А что ж вы так сильно смахиваете на Брюса Уиллиса? Героиней-то назначили меня.
— Почему сразу Уиллис? У Уоллеса из плэстилиновых мултфилмов лысина та дже. Принс Уильям походж менше.
— Вы похожи на Грю. На «Гадкого Я», — пробурчал Карпов.
— «Despicable Me»? Неправда.
— Шах персидский тоже лысый. — Елена сама не поняла, почему вспомнила цитату из Филатова. Всё-таки Федот-стрелец преступник, выступал против собственного правителя, не чужого.
Кстати, где-то рядом лежал разводной ключ. Стукнуть бы Арсена, больно он настойчив.
— А что вы во мне нашли, мсье Бернар? Я вроде некрасивая. Пьяны? Явно после сенбернара. Вы пьёте с лица не воду, а что покрепче.
Поклонник отвечал серьёзно.
— Est-ce que… развье? Вы-корошанькая, ма-шер.
— Ах, так вы, мсье, врунишка, — сказала она, не подумав о правильных чертах лица.
Арсен снова лепетал быстро:
— Цвет-волос-и-coiffure… причёска… какие-мне-нравятся. Элен-Романовна, ваш-nez-long… носик-дленный-напоменает-Клеопатру-в-«Астериксе». В-комиксье. Ваша-вредность-напоменает-Мари-Поппен, не-в-кино-а-в-книгье. Персонаж-британский, няня-вольшебница.
— Без вас знаю.
— Ха! — резко отреагировал Портер. — Грю во втором мултфилме дженился по любви. У супруги нос долговат. Теми дже узкими глазами обладает Мелания Трамп с поправкой на уозраст. Эраст, вы стесняетес Елены? Говорите.
— Я хотел сказать… — промямлил Карпов, — её нос как у старухи Шапокляк в молодости.
Девушка закатила глаза во второй раз. Как он до такого додумался…
— Мальчики, что вы несёте? — снова получился писк.
— Не зэбывайте тему колонизатороу, болтуны, — британец-петербуржец вернул диалог в нужное русло.
Газета зашелестела в тонких руках.
— Слушаем, как знаменитости отреагировали на царский мир. Радостный Лещенко посвятит другому миру песню «Вторая Земля». Илон Маск интересуется, как там обстоят дела с Теслой. Голливудские режиссёры спрашивают, есть ли в том мирке «19-й век Фокс». Малышева расскажет царским подданным, что «падать в обморок из-за корсета — это норма». Студия «Мельница» подозревает, что царь явно не тот же самый, не тесть Ивана Царевича. «Дисней» советует сделать новым царём Пиноккио, а то у него как раз нос удлиняется в нужный момент. Что за чушь. Кто-то ответил, что если Евсея заменить Вральманом, ничего не поменяется. Стивен Кинг предложил колонизаторов напугать, а Мисс Вселенная хочет их очаровать. Акунин встретится с Шерлоком Холмсом и обсудит с ним политику Евсея. Во даёт. Миядзаки устроил бы пришельцам «возмездие во имя Луны». Вроде, цитата не из его мульта? Газета врать не станет. Турецкоподданный узнает, кем станет его сын, молодого Воробьянинова тоже предупредят, если только не покончит с собой с перепугу. Да уж. Лукьяненко ожидает, что раз есть параллельные миры, кого-нибудь сотрут из реальности. Ага, профдеформация. А Евсей ему понравился. Совсем другое дело. Другой наш фантаст допускает: если в Царском мире тоже есть Тайный город, Сантьяга встретит своего двойника, более молодого. Академики то ли из РАН, то ли из РАЕН предлагают напугать царя: мы изменим орбиту другой Земли, чтобы она налетела на небесную ось. Производители электронных сигарет рассчитывают, что они в царском мире много-много заработают на своих парах. Раз деньги не пахнут. Якубович надеется, что в другом мире Маркс жив, а то бы посмотрел капитал-шоу. Один наш комик понадеялся, что сейчас жив заглавный герой фильма «Замороженный», он встретил бы там самого себя в молодости. Кто же сочинил? Думаю, это был лапочка Андрюшин.
Позже Родион Моисеевич утверждал, что за достоверность всего перечисленного отвечала газета.
Что ж, четверо вернулись к странному застолью. Вспомнился Кэрролл, чтоб ему пусто было. Для Лены главное, чтобы Портер не упомянул именно его.