Елена заинтересовалась не какой-то там ищейкой, а комиком. Как там пели в её детстве, «Вася, стиляга из Москвы»? Хотя здесь уже родом из Твери.
— Начинающий комедийный артист Василий Андрюшин — лошадка маленькая, но тёмная. Его в узких кругах прозвали «Андрюшкой», конкретно от фамилии. Почти что Кузя, которого играл Гогунский. Или, как заметил мой батька, в его время Наталья Баранская написала рассказ, где школьницу Веру называют Лушкой именно в связи с фамилией. Лушкина одноклассница, мальчикоподобная девица, вообще «Ефим». Словно мой дядя.
— Вы не отвлеклись? — осторожно напомнила Елена.
— Слышали ли вы, товарищи, Андрюшкино бахвальство галстуком-бабочкой? Спел «А бабочка крылышками бяк-бяк-бяк-бяк». Кормить воробышка тканью решится не каждый живодёр.
Опять цыкнул зубом.
— Мой прадед Тимофей Игоревич Сыромятин — учитель истории и заодно москвич в нескольких поколениях (простите за малую точность). Извините, я его пока что знаю в неполной и недостаточной степени. Если в Запорталье он существует, неплохо было бы с ним познакомиться. С учётом того, как прадед смотрит на нашу реальность. Мало ли, вдруг посчитает демонами. Если вам любопытно, другой мой прадед таки ой-вэй. Цудечкис его фамилия.
Снова зубом цыкает, что такое.
Во время монолога Карпов спорил с Борисом, наполовину британцем. Второй из них отколол неожиданное:
— Как выроджался мой собрат афроамериканец у уашего Олега Дивова, сосите бензин.
— Боюсь-боюсь, — попятился наш.
Портер вытянулся во весь рост при виде физиономии Сыромятина, нарочито хмурой.
— Задорноу сказал бы, что уаш вектор ноправлен не туда. Если вы продолджите путь в том дже ноправлении, получится Рик Санчез из мультсериала. Знаете безумного учёного?
Сыромятин впился взглядом в чуждого полукровку.
— Что за наглость и ерунда! Свои модные заокеанские хрени оставьте при себе. Мне и «Симпсонов» смотреть западло, так вы впариваете вещи, о которых я слышу впервые.
Он заметил в комнате Арсена, опять хлоп по плечу. Строгие глаза стали уже, чем обычно у Елены.
— Мне доложили, товарищи будущие сотрудники, что в нашем коллективе завёлся Пьеро. И если какая-нибудь падла вообразит, будто я для Ершовой Арлекин… — Пригрозил выражением лица. — Товарищ европеец, не напомните ли ваше имя? Ар Доберман? Для непонятливых: «доберман» на немецком языке означает «добрый человек». Из Сезуана, или из какой-нибудь другой дали, нам всем без разницы.
Что-то писал пальцем в своём одномерном пространстве.
— Вспомнил, склеротик! Скоро (простите за малую точность) сюда приведут выходцев из неизведанного. Готовимся, шагом марш.
Вернул шляпу на голову, которая явно содержала тараканов.
— Министр колоний, говорите? Не представляю, есть ли у местного царя министр нежных чувств. Персонаж пьесы, если вам непонятно! — грубо пояснил он полутора иностранцам.
Да, к нам явятся жители мира с другой моралью, старинной (если мы правильно поняли). Елене пришлось спрятать голые ноги ниже колен, а губы красны безо всякой помады. Из спальни она принесла простыню и туго завязала на талии. Причёска сойдёт.
Известного оперативника с его выдающейся нижней челюстью наши ещё не видели. Зато полиция затолкала двоих уроженцев неведомых краёв в одеяниях наподобие ниндзя. Один с револьвером на поясе. Оба в балаклавах. Высокий отличался гордой осанкой, а низкий смотрел в пол.
— Вы предъявляете глупый и нарочитый маскарад, товарищи мои иномиряне, — цыкнул зубом Сыромятин. — Где погоны, где знаки различия?
— Колонизаторы должны быть галантными, — отвечал атлет. Елена заприметила голос, совсем как у Матроскина.
— Будьте любезны показать лица, господа товарищи.
Они оба стянули балаклавы. Сыромятин и трое парней просто молчали, а Елена невольно сделала глазки менее узкими. Первый пришелец предъявил тёмно-русые волосы длиной до шеи и пышные усы вместе с румянцем. Красивые глаза в окружении добродушных морщинок. Мало того, его ресницы лучше Лениных. Второй по сравнению с ним выглядел невзрачным.
Явный барин пригладил правый ус и склонил голову перед нашими. Он приподнял воображаемый цилиндр.
— Позвольте представиться, коллежский асессор сударь Поль Шишкинский, колонизатор, награждённый званием витязя.
— Будьте добры, второй раз и медленно. Я не расслышал последнее слово. — Сыромятин дёрнулся, но, судя по положению рук, готов был поставить Шишкинскому щелбан.