- Тогда мы пойдём, сдаваться? – не веря своей удаче, дрожащим голосом спросил Василия Семёновича Толик.
- Ну что ж, – пожав плечами, сказал старик, – так тому и быть, ступайте, мы вас даже проводим.
- Не стоит беспокоиться, мы найдём дорогу, – торопливо заверил старика парень, направляясь к выходу – не заблудимся.
- Это вы в городе не потеряетесь, молодой человек, – спокойно отвечал Василий Семёнович, глядя в след уходящим парням, – а у нас такое вполне возможно. Сами должны понимать, у нас не дороги, а сплошные тропы, на которых нет ни указателей, ни знаков, и даже асфальта нет. И как же мы можем вас отпустить одних, да ещё в столь позднее время, без проводника. Это не правильно, не по-человечески. Так что вы уж не побрезгуйте нашим гостеприимством и погостите ещё малость. А Фёдор Петрович, тем временем, позвонит местному участковому, который по уважительной причине отсутствует на сегодняшнем собрании, у него событие в семье - телок на подходе, и попросит его быть вашим гидом. Хотя он и сам обещался пренепременно быть на сегодняшнем собрании и проконтролировать присутствие основных героев, но, так и быть, мы его поторопим. Конечно, он будет не в восторге, ну нечего страшного, такое часто случается при его работе. Ветеринар и сам с его коровой справится. Так что присядьте на свободные места и подождите. Уверяю вас, ожидание будет не долгим.
- Не надо нам участкового, – дрожащим голосом произнёс Ига, – у меня высший мастерский разряд по подводному ориентированию. У меня нюх получше, чем у собаки на правильную дорогу.
- Вот, слышали! Так, возможно, мы всё-таки сами, – с надеждой в голосе спросил старика Толик, остановившись, не пройдя и нескольких шагов, – без сопровождения. Зачем беспокоить, в такое позднее время, уважаемого человека. Мы найдём дорогу, в этом не сомневайтесь. Хотите, даже расписку напишем, что сами отказались от проводника. Это чтобы вас, вдруг, не обвинили в нашей пропаже, если полиция нас не дождётся. Так, на всякий случай. Но она не понадобится, можете не сомневаться. Мы обязательно прибудем в нужное место и сдадимся в руки нашего гуманного правосудия. Вы ещё будете гордиться нами, грабителями, которые оправдали ваше доверие. Да о вас в газетах писать будут. Пенсию повысят. Медаль дадут. Дороги сделают, чтобы журналисты почаще к вам приезжали.
- Какой благородный нынче налётчик пошёл, – с восхищением произнёс, с большим трудом сдерживая смех и вытирая глаза, Семён Васильевич, – заботливый, совестливый, даже на слезу пробивает. А я, старый, думал, помру и не узнаю, что значит двадцать первый век. А он вон какой, наградил нас просвещёнными и уважительными бандюками. После такого даже помирать не хочется. Я требую продолжения!
- И я бы не отказался ещё пообщаться с нашими налётчиками, – задумчиво произнёс, глядя на парней, Фёдор Петрович, – что-то в них есть такое, отчего, с одной стороны, хочется по физиономии дать. А с другой стороны, по голове погладить. Даже есть такое слово, но не могу его припомнить.
- Изюминка, – подсказал товарищу Василий Семёнович.
- Точно, изюминка, - обрадовано подтвердил старик, – у этих двоих, особенно у дона Фрица, она точно есть.
- Я понимаю ваши чувства, – сказал друзьям Василий Семёнович, – но мы должны уважать выбор наших незваных гостей. Так что нам придется отдать их в руки государственного правосудия. Мы обещали.
- Ты только глянь, донна Петровна, как дон Фриц стелет, так мягко ещё не лежалось, – прошептала подруге удивлённая Елена Сергеевна.
- Юлит, как уж на сковородке, – прокомментировала не столь впечатлительная Петровна, – хитрый паршивец.
- Да это ясно, донна Петровна, что юлит, – произнесла восхищенная парнем Елена Сергеевна, – зато как красиво изворачивается. Сплошное загляденье. Скажу вам так - дон Фриц красавчик, не ожидала!
- Описанные вами перспективы не могут не радовать, похвально, – сказал парням Василий Семёнович, – особенно они приятны тем, что наполнены заботой о нас, стариках. Но, увы, мы не можем сделать как вы предлагаете. Это же правила. Помните, сами неоднократно о них упоминали? Их надобно соблюдать. Иначе никак. Так что, спрошу ещё раз, вы дождётесь участкового и покинете нас в его компании или, всё же, примите правосудие стариков?
- Похоже они не оставили нам выбора, – с сожаление произнёс Ига взглянув на друга, – мне совсем не хочется встречаться с ментами. Знаю я их правосудие! И ты тоже!
«В который раз? – мысленно спросил себя Толик, – в который раз мы с Игой оказываемся в шаге от удачи? И когда кажется, что она вот здесь, в руке, всё рушится. Так было с сейфом, теперь со свободой. Сколько раз эти старики нам сегодня давали надежду? Уж точно не единожды! И всегда отбирали её. Как и сейчас, с надеждой на свободу. Вроде бы дали, а вроде и нет. И обидеться на них не могу. Они поступают с нами так же, как и мы поступали с другими. Интересно, это сознательная хитрость, или накопленный годами опыт? Кем же они были в молодости? Уж точно не простыми крестьянами. С их то умом! И самое главное то, чем дальше для нас обернётся создавшаяся ситуация, я не знаю. С этими стариками этого совсем невозможно ни предсказать, не угадать. Я совершенно без понятия, какое наказание они нам придумают. И это непредсказуемость по-настоящему пугает. Но делать нечего. Выбор, как правильно заметил Ига, у нас и впрямь не велик. Вернее его совсем нет. И да, дружище, ты абсолютно прав, полиция, для нас, - действительно плохой выбор»