- Да что ж вы так паникуете, – укоризненно сказал ему Василий Семёнович, – а ещё называете себя опытными налётчиками. Успокойтесь. Это товарищ СБ. на метле несётся.
- Опять глушитель отпал? – спросил Семён Васильевич товарища.
- Ну да, как всегда, – ответил Василий Семёнович, – метла хоть и железная, но ломается.
- Когда она по дороге несётся, я даже без слухового аппарата слышу, – усмехаясь, заметил Фёдор Петрович.
- Эй, старик, что за метла, – спросил настороженный и слегка напуганный, как и его друг Толик.
- Мотоцикл, касик, – ответил старик и, глядя на непонимающего парня, уточнил, – тяжёлый мотоцикл времён союза, к-700.
- А с чего «метла»?
- Товарищ СБ. всегда и везде на нём поспевает, как некоторые женские особи на метле, – ответил, усмехаясь, Фёдор Петрович.
Чтобы им старики не говорили, но парни внутренне напряглись и с плохо скрываемым страхом смотрели на входную дверь. Хотя стоит уточнить, что на дверь смотрел только Толик. У Иги не хватило на это сил, и он просто сидел на стуле, закрыв глаза. Вот звук ревущего мотоцикла приблизился и затих у дверей банка. Затем раздался топот бегущих ног и в помещение ворвались две старушки.
-Дон Василий, если только ты меня обманул… – заявила первая, вошедшая в банк старушка выискивая взглядом супруга и, замерла на месте с открытым ртом, увидев стоящего Толика.
- Лена ты чего застыла? – спросила, обходя подругу вторая старушка.
- Донна Петровна, Дон Хуан, – прохрипела Лена, показывая рукой на Толика.
Петровна посмотрела в указанном направлении и, вздрогнув, перекрестилась.
- Это не дон Хуан, а дон инфаркт, – заявила старушка и ещё раз перекрестилась. – Хотя, Лена присмотрись, вроде тело как у человека. Ноги, руки, всё на месте. Вот только голова подкачала. Это как в той Санта Барбаре, которая идёт в 17:00, об экспериментах над людьми. Вспомни.
- И правда, – ответила, приходя в себя, Лена, – там точно также людям вместо головы чайник пришивали. А ни потом ходили и свистели носом.
- Вот и я о том же, – радостно ответила Петровна, глядя на пришедшую в себя подругу, – а такой вариант как тот, что стоит перед нами, у них браком называли. А зря! Задница вместо головы тоже неплохой вариант. Страшный. Впечатляет.
- Да разве ж это она? – убедительно заявила пришедшая в себя старушка, – то, что у него на плечах, скорее всего похоже…
- Молчать, – заорал отошедший от стресса быть арестованным полицией Толик.
- Её половинку, – закончила старушка, прерванную парнем, мысль.
- Она ещё и говорить умеет, – восхищённо заметила Петровна, – а чайники только свистели.
- Девчата, – укоризненно произнёс Фёдор Петрович, – у нас тут серьёзное мероприятие, как ни как, а вы глупости разные говорите. Нельзя грабителей оскорблять, они, ведь, могут и обидеться.
- Ой, простите, простите, – затараторили старушки, – вы продолжайте, мы вам мешать не будем. Вот здесь, тихонько на диванчике посидим.
- А вы, дон грабитель, из какой лаборатории, если не секрет?
- Алёна, как же так можно. Лаборатории ж секретные, им же нельзя о них говорить.
- Да я так, на всякий случай спросила. Ведь в той Санта Барбаре говорилось вначале, что снято по реальным событиям. А глядя на этого, с задницей на голове, твёрдо можно сказать не обманули. Сериал про его лабораторию снимали. Вот и хотелось бы знать, где она находится.
- Да что ж вы за люди, – возмутился, обиженный стариками Толик срывая со своей головы чулок, – человек я, че-ло-век!
В отличии от говорливых старушек лицо парня, снявшего со своей головы чулок, очень внимательно рассматривали старики. Особенно пристально всматривался в парня Фёдор Петрович.
- Смотри, Алена, вроде на человека похож, – произнесла удивлённо Петровна.
- Да нет, донна Петровна, вспомни, – радостно заговорила Алёна, – это как в Санта Барбаре, что по субботам идёт в 12:20. Там главный герой, сейчас вспомню как его звали…
- Шкафдизад, – подсказала Петровна.
- Верно, дон Шкафдизад, так он постоянно в шкаф превращался. Только вечно забывал как правильно это делается. Станет лицом к стене и обратится в шифоньер, а дверки его потом в стену смотрят. Вечно хозяевам дома его приходилось правильно переставлять. Такой тяжёлый был, что весь паркет в квартире исчетрил.