Как всегда, Лика делала красивые букеты, переживала за Дана и часто звонила Владу, а я развлекал Феликса, чтобы он не отвлекал маму от работы. Порой, Лика посматривала на сына с подозрительностью. И не удивительно, ведь ребенок часто смотрел в пустоту и заливисто над чем-то смеялся, тут любой бы задумался.
Меня словно выдернули из реальности, и я оказался в большом зале, перед троном отца.
- Еле выследил тебя! Сколько ты ещё будешь скрываться и игнорировать мои призывы? – грозно пробасил владыка Ада.
- Был занят! Зачем я тебе понадобился?
- Я знаю чем ты занят! Ты оберегаешь человека, и её детей. Ты демон ты должен…
- Не нужно мне говорить, что я должен! – непростительно перебил отца, что у того загорелись глаза, а рога на голове вспыхнули пламенем. – Ты прекрасно знаешь, что в теле человека находится Лута.
- И что? Она теперь смертная, а ты демон и не можешь быть с человеком!
- Не льсти себе отец! Мы оба знаем, что во мне течёт и ангельская кровь, которая возрастает с каждым днём всё сильнее. И никто не заставит меня отказаться от той, которую полюбил, я найду способ быть рядом с любимой.
- Ты будущий наследник трона!
- Меня это не интересует. Мне пора. – я собирался покинуть зал, но меня не выпустили.
- Послушай сын, вы испытываете судьбу. Лута не должна была жертвовать собой и воскрешать тело, которое покинула душа. У каждого есть срок, а вы вмешались. Оберегаете души детей, которые должны переступить черту. Вы не должны вмешиваться без повеления.
- Я буду делать так, как считаю нужным, и мне никто не помешает.
- Я могу тебе помешать.
- Тогда ты потеряешь сына. Если бы мне оставалось жить всего день, я бы провёл этот день рядом с ней.
Оставил отца и вышел из зала. Взмыл высоко в небо, и встал на краю самого высокого утёса.
- Как же мне вернуть тебя? Как? – закрыл глаза, и снова почувствовал тонкую нить, наша связь была слабой, но я держался за неё всеми силами. Моей половинке сейчас было плохо, и я поспешил к ней.
Лика металась вокруг своего цветочного бутика, и со слезами на глазах звала малыша Феликса. Я перекинулся и подошел к девушке в человеческом обличие, не смог сдержаться, мне хотелось успокоить её, и защитить.
- Что случилось! – спросил, а Лика так и остановилась смотря мне в глаза. Так хотелось чтобы вспомнила, улыбнулась, но она просто смотрела и молчала, будто боялась. – Я могу помочь? Что произошло? – спросил ещё раз, желая, чтобы она начала говорить со мной.
Я знал что произошло, Феликс пропал, и я знаю кто его выкрал. Но мне хотелось, чтобы Лика поговорила со мной, чтобы знала, что я есть.
- Мой сын… - начала неуверенно, всё так же не сводя с меня взгляда. – Я отвлеклась на секунду, и Феликс пропал. Ему всего два года… - начала приходить в себя и слёзы снова появились в этих красивых глазах.
Я молча развернулся и пошел выручать моего друга, того, с кем играю в машинки. Рей держал со мной связь и указал место, где находится малыш.
А находился Феликс, в компании своего непутёвого отца, который решил выкрасть сына, потом требовать выкуп с его матери. Идиот.
Мне хотелось убить этого человека на месте, но Рей не позволил.
- Не смей, его час ещё не пришёл.
- Я потороплю его время. – произнёс зло, направляясь в назначенное место.
- Горм, не смей испытывать судьбу, ты можешь нарушь равновесие. – мысленно уговаривал меня Рей, пытаясь привести аргументы.
Но я забыл о словах брата, когда увидел, что Феликс плачет сидя на полу, а этот ублюдок – который считается его отцом, орёт на него, чтобы он заткнулся. Я просто не выдержал, подлетел к этому смертнику, схватил его за шею и припечатал к стене.
- Я же сказал, не приближаться к этой семье! – пробасил не своим голосом. Чувствовал, что начинаю принимать истинный облик, потому что мужчина смотрел в мои глаза и начинал сходить с ума, увидев в них вспыхнувшее пламя от злости.
- Горм не смей, за это придётся ответить! И Луту не сможешь вытащить.
Любимое имя моего ангелочка, немного привели меня в чувство. Разжал руку, и мужик с грохотом упал на пол, хватая ртом воздух.
- Ты кто такой? – хрипя произнёс. Ещё хватало смелости задавать мне вопросы.
- Я твой Ад! – произнёс гортанным страшным голосом, для пущей убедительность, в глазах снова вспыхнуло пламя.