При этом, чем больше сопротивляется жертва, тем больше возбуждается насильник. В большинстве случаев запугивание жертвы не является целью насильника. Для серийных агрессоров сексуального характера типична стереотипность в действиях.
Абулией называется психическое расстройство, при котором человек не может заставить себя совершать необходимые поступки. При полном понимании важности действия, на само действие такие люди неспособны, они с ужасом наблюдают, как в результате их пассивности их жизнь катится под откос, ничего при этом не предпринимая.
Социопатия (диссоциальное расстройство). Социопатов отличает бедность эмоций: они не испытывают не только страха и стыда, но и нежности, привязанности. Из этого следует их потребительское отношение к окружающим, безразличие к нормам морали и неспособность к доверительным отношениям. У таких людей чаще всего тяжелый семейный анамнез: пережитое в детстве насилие, неблагополучные родители.
Я могу приписать и себе, и ему кучу всяких психических расстройств, потому что все, что с нами происходит нельзя назвать здоровыми отношениями.
Абьюз — это психологическое насилие, то есть ситуация, в которой один (абьюзер) является насильником, а другой — жертвой.
Психологический абьюз в отношениях — это воздействие на жертву с помощью слов, интонаций, бездействия или причинения вреда. Чаще всего в список инструментов входят насмешки, подавление, унижение, запугивание. Когда это не удаётся у нас, то в силу вступает ещё один вид токсичных отношений.
Физический абьюз — это использование грубой силы по отношению к более слабому человеку.
Опасность заключается в том, что жертве грозит уничтожение самооценки и физическое насилие не только в настоящем времени, но и спустя время. Агрессоры не способны легко отпускать свою жертву, ведь на её подчинение и укрощение было потрачено много сил. Они по-своему привязаны к ней.
У обоих часто возникает болезненная зависимость друг от друга, которая чревата «ломкой». Жертва «подсаживается» на страдания, а тиран на удовольствие, которое получает от их причинения. О нормальной жизни в таких условиях не может идти и речи.
Абьюзер — это всегда человек, имеющий какие-то психологические проблемы в прошлом или настоящем. Он может, к примеру, испытать в детстве некую психологическую травму. В детском возрасте ему также могло не хватать любви и внимания. Он мог расти в неблагополучной семье, и пример близких воспринимал как должные нормы поведения. Вспомним, что в ранний период ребёнок некритично воспринимает окружающее, и пример взрослых для него является абсолютной нормой. Впоследствии изменить своё отношение к жизни для него может оказаться делом непростым, тем более что детский опыт перешёл в область подсознания.
Жертва, однако, тоже не является беззаботной и гармоничной личностью. Она всегда имеет некоторую слабость, которая и вынуждает её подстраиваться и терпеть унижения в обмен на восполнение своего недостатка.
Больно думать, чем чреваты эти отношения. Мы оба задыхаемся, борясь за несуществующую власть. Яд растекается по телу быстро, убивая всю нормальность. Это притяжение, убийственно действующее на нас. Разлагаются остатки здравого смысла.
— Но ты же понимаешь, слишком много слов сказано и простыми извинениями мне не забыть тех слов, которыми ты кидался при любом удобном случае? — сдержанно протянула я, стараясь ни злиться. — Марк, между нами пропасть.
Последнее слово я сказала с некой паузой, чтобы подобрать более точное определение тому, что происходит между нами, а, точнее, между ним и мной. Я считала это бредом — все, что происходило. Хитрый план? Помешательство? Но это ненормально.
Мы почти потрахались. Блять.
Он потянул меня за руку резким движением, поэтому я упала на его грудь, оказавшейся широкой и крепкой. Уронила розы, про которые успела позабыть. Я только и успела сдержать порыв нелестных слов, норовивших соскочить и без того острого язычка. Теперь левой рукой он прижимал меня к своему торсу, а правой сжимал запястье.
Я робела от одного лишь стука сердца парня. Тепло, исходившее от мужского тела, вызывало непривычное неудобство. Оно билось так размеренно, что было ясно: его волнение — игра. Я боялась парня. Эта близость пугала до тряски в коленях, я задыхалась при одной мысли о том, что я наедине с хищником. Ещё хуже, что он признал меня своей жертвой.
Патология. Определенно, она. Вечное противостояние двух характеров. Нереальный экстаз. Дыши, спугнешь это проявление безвозмездной нежности. Простой интерес.