Только сейчас я увидела, что находились мы у моей двери. Как вовремя. Не могу сказать, что я была приятно удивлена, но во мне проскользнуло что-то похожее, но что именно это было — утверждать я не в силах. Я не понимаю, почему меня забавляет этот фарс.
Я выдохнула и благодарно кивнула. Как никак, но он отчасти помог мне, не беря в расчёт, что по его милости я промокла до нитки. И сейчас меня не смущал мой нелепый вид. Легонько толкнув парня в грудь, я выбралась из привычной хватки, успевшей порядком надоесть. Обрывать все самое интересное — залог ещё более красочного будущего.
Подойдя к двери, я дернула за ручку двери, однако та не поддавалась. Меня снова накрыла паника. Я напряжённо дергала ручку, молясь, чтобы та открылась. Спрашивается, почему моя дверь не хочет поддаваться? Не сомневаюсь, что это подстроено заботливыми руками Романовского. Но в чем смысл оставлять меня без крова? Не думаю, что прослеживается хоть какая-то логика в его действиях; пускай, даже если это хитрый план.
От безысходности я съехала по двери. Мне негде ночевать.
Я с истерикой стукнула по двери, сидя на коленях. Мокрая и уставшая сидела у комнаты. Я прижала колени к груди и положила на них подбородок. Можно было бы найти Леру и напроситься к ней, но разве я могу завалиться к ней и требовать пригреть меня, пусть и только на ночь? А ещё и ее парень: кто, а он точно не в восторге от моей персоны.
— Вставай, — я резко подняла голову на обладателя голоса. Я со слабостью в ногах поднялась, опираясь на стену. Тело сковала предательская дрожь.
Я с недоверием покосилась на него. Что за широкий жест? Может, просто проигнорировать его? Но тогда я точно буду ночевать под собственной дверью в грязной одежде. Хорошая альтернатива.
Он резко подошёл ко мне, опаляя своим дыханием мою голову. Руки находились по бокам от моего живота, так не вовремя облепленного тканью рубашки, ещё недавно не облегающей мое костлявое тело. С волос все ещё стекали капли воды, стекая куда-то… куда не следовало бы смотреть парню. Я затравленно наблюдала за изменениями на лице у брюнета. Он сдавленно… застонал? Только не это.
Голод по женскому телу не должен быть ему знаком. Любая отдастся, стоит ему улыбнуться. Плевать, что это лишь движение губ. Оно сработает. Всегда работает
Марк внимательно наблюдал за каплей, которая скатывалась медленно по шее, огибая левую ключицу и направляясь в ложбинку. Я испуганно обхватила руки Романовского своими руками, сжимая крошечными пальцами жесткую кожу, чувствуя стальные мышцы и выпирающие вены.
— Милая, сейчас тебе не обойтись без моей помощи, советую, молча принять ее, — Романовский обхватил мою талию своей рукой, приближая к мощному торсу.
К сожалению, у меня не было сил сопротивляться. Я замерзла, и одежда была влажной, оставляя отвратительные ощущения на коже.
Правой рукой он придерживал меня, чтобы избежать фееричного падениями, а другой грубо тёр двухдневную щетину, которая делала его ещё более мужественным. Я, понимая, что его футболка тоже становится влажной, старалась отодвинуться от мощного плеча.
— Ты можешь спокойно идти? — хрипло произнёс Макс, возвращая мое тело на прежнее место.— Я понимаю, тебе хочется потрогать мужское тело, особенно, такого парня как я, но держи свои прелестные ручки при себе.
Его рука теперь размещалась на моих ягодицах, и при малейшем сопротивлении я получала удар по ним.
Читая такое в книгах, я разочарованно вздыхала от романтичности такой картины, а сейчас мне хотелось идти самой. И это не феминизм, а некая мера осторожности.
Парень притащил меня в свою комнату и положил на кровать. Подойдя к шкафу, он выудил из него длинную чёрную футболку. Он рассматривал меня, бегло водя взглядом по телу. Конечно, просвечивающееся нижнее белье. Извращенец.
Я обхватила себя руками — глаза Маркаа потемнели. Я не знала, куда деть себя, поэтому прижалась к изголовью кровати, опуская взгляд. Мне было неуютно. Естественно, когда на тебя смотрят, как на добычу, само собой становиться не комфортно. Постельное белье насквозь было пропитано божественным запахом.
Он подошёл ко мне и склонился. Как можно смотреть так сексуально? Он приблизился к моим губам и резко отпрянул. Я невольно разочарованно выдохнула, смотря в черные глаза. Его кадык дрогнул; мои зубы опустились на нижнюю губу. Грубо взял, притянул мою голову за шею и губами врезался в мои.
Это было больно, учитывая силу, с которой брюнет это сделал. Он целовал меня неприлично глубоко и долго. Я сжимала плечи от боли на губах. Я впивалась ногтями, пытаясь оставить больше напоминаний о его зверском поведении. Я пыталась сдерживать его порыв: отвечала нежно, едва касаясь языком его языка; губами обхватывала невесомо; зубами прикусывала. Но его это лишь раззадоривало.