Потихоньку начинался дождь. Маленькие капли падали на моё тело. Доставляя мерзкое ощущение и приятный холод. Мне всегда нравилось это явление природы. Когда он был, я всегда доставала наушники и садилась к окну. Что же сейчас? Я чувствую спокойствие и умиротворение. Брюнету также нравился дождь. Он даже прикрыл глаза. А я в оцепенении следила за ним. Было непривычно и страшно. Я одна здесь с незнакомым мужчиной.
Начался ливень, а мы, как два идиота, сидим на лавочке. Я сглотнула, пытаясь отстраниться, но парень схватил меня за затылок, приближая к себе. Наши носы почти соприкасались. Горячее дыхание на губах, запах табака.
Зелёные глаза пленили, но я не поддавалась напору, стараясь сохранить дистанцию, как обычно делала. Брюнет зарывался в моих волосах, а я была не в силах оттолкнуть.
Бездействие — худший спутник в таких условиях.
Моя растерянность сходила на нет, и я забилась в его руках. Никита сжал челюсть и рукой, которая гладила мое лицо, крепко взялся за мою челюсть. Давил достаточно больно, отчего мне пришлось сдаться. Я ладонями уперлась в каменную грудь. Я не хотела этого и не стремилась поцеловать его. Не жажду близости с ним.
Мне плевать на парня, но, видимо, ему не все равно.
Мужчина потянул на себя рваным движением и посадил к себе на колени. Я сидела лицом к нему. Ладони его скользнули ниже, обхватывая ягодицы, вынуждая обхватить тело ногами. Мерзко повиноваться без желания. Мои руки лежали на широких плечах, потому что сейчас моя голова находилась выше его. Прижимал к себе, почему я была очень близко к разгоряченному телу.
— Надеюсь, ты понимаешь, что я не отпущу тебя, — хрипло отозвался незнакомец, смотря на меня снизу вверх. Ему пришлось приподнять свою голову, чтобы смотреть мне в глаза. Поза была весьма странной. Брюнет легко удерживал мое тело, хотя теперь я опиралась коленями на лавку по обе стороны от мучителя. Я испуганно смотрела на него, хлопая ресницами. Давно пора прекратить это безумие, но я чего-то жду. Я толкнула его. От неожиданности Никита мягко ударился об лавку. — Зря, малышка.
Впечатал меня в себя, подталкивая руками. Я почти сидела на его эрекции, так ярко выделявшейся. Грудью мы касались друг друга. Одна его ладонь скользила по спине выше, а вторая оставалась на прежней позиции. Меня смущали и злили его действия. Никита хищно улыбнулся и прильнул к моим губам. Яростно сминал их, а потом водил языком.
Я скривилась.
Зверское преступление.
Я ведь недавно обжималась с Романовским. А сейчас целуюсь в парке с незнакомцем. Расцениваю это как предательство. Я предала сама себя, обнаружив эту уродливую сторону своей личности. Не думала, что не буду сопротивляться домогательствам разных парней.
Сама говорила, якобы не являюсь подстилкой, а веду себя именно таким образом.
Брюнет сжимал мой зад, а я недовольно мычала, от чего тот терся своим стояком о мое лоно. Даже через одежду это отвратительно. Почему меня всегда используют? Всегда я игрушка, которую можно поцеловать в любой момент. И уже второй человек пользуется моей женской слабостью. Беспрепятственно молодые люди доводят меня до безумия. Сначала Марк, теперь Никита.
Но больше меня раздражает незнакомец, который сначала втерся в доверия, давая ложные надежды.
Он отстранился, смотря плотоядно и гадко. Вначале парень показался более привлекательным. Я вытерла губы рукой, размазывая кровь.
Ублюдок, что до ран кусал мои уста.
Ненавижу.
Когда я уже встала, он встал со мной и обнял меня со спины. Теперь я больше злилась, чем удивлялась. Из его рта раздался смех. Грязный хохот. Я скривилась, снова забившись в руках.
— Отпусти меня, — я прорычала это, надеясь на хоть каплю благоразумия.
Вкус металла. Губы неприятно болели. Мои руки лежали поверх его. Пыталась разжать стальную хватку. Я учащённо дышала от паники. Что делать? Это не Романовский, который поиграет и отпустит, выжимая все соки. Тут нет людей, от которых можно получить необходимую помощь.
Что за глупая привычка — притягивать к себе любого рода неприятности и выходить так, что лучше бы они затянули меня больше, чем ожидалось?
Это надо было заканчивать, поэтому я разомкнула объятия и бросилась прочь. Я бежала быстро, не разбирая дороги. Мои щёки пылали от нахлынувшего стыда. Я действительно дала незнакомцу поцеловать меня. Раньше бы я никогда не позволила ничего лишнего. Теряю хватку, расслабляясь, ожидая удара, который нанес бы Марк. Что бьет хлестко, но не сокрушительно.
Ожидаю, что ко мне в любом случае будет снисхождение, которое я раньше таким не считала.
Никита ещё раз показал, что я никудышна. Мне не хватает опыта и хитрости. Не знаю, чьё допущение. Мое, потому что не старалась стать тверже характером, закаляясь, или их, потому что не предвидели такого поворота, как психологическое давление, какое намного сильнее, чем физическое. Иначе я бы легче противостояла любому коварному соблазнителю, который пользуется наивностью девушек.