Самые извращённые версия у меня были, учитывая, что я гребанная цель. Могли ли быть это люди Александра? Вряд ли. Романовская не оставила бы такой легкий способ для победы ему, поэтому вторжение кого-то из посторонних исключено. Дело бы, по большей части, в моей паранойи. После этих тяжелых дней выяснения отношений мой мозг не мог нормально сопоставлять факты.
Определённо, тот, кто находится в моей комнате, явно мой знакомый. Большая вероятность выпадает на Марка и Леру.
Открывать глаза я не решалась, решив дать себе немного времени, что прийти в себя. Мне было необходимо быть во все оружия, потому что того требовало мое положение тут. Всегда быть начеку, не важно с другом или врагом. Определённая систематическая херь, которую я вбила себе в голову самостоятельно, изучив это общество, в которое меня насильно поселили.
Мы были разными, начиная от внешности, заканчивая воспитанием.
Я была белой вороны, что бесила их одним лишь высоко поднятым подбородком. Им не нравилось, что какая-то оборванка считала себя выше их — высшее общество. Действительно, многие из них дети богатых родителей. Это была главная стереотипная ерунда, из-за которой между нами стоял барьер.
Общественный барьер.
Привычка делиться по тому количеству денег, которое присуще каждому. Важно это было никак не мне, а им. Все здесь были избалованными детишками, не понимавшими всю серьёзность этих собраний. Наверное, в этом была наша разница. Я была сама себе на уме, а они привыкли действовать в силу собственных интересов и, конечно же, мнения общества. Важным лицам было присуще опираться на критику большинства. В этом и состоял их успех.
Я же была иной. Не было заморочек ни с чем. Я вела себя ровно так, как мне это позволяла делать совесть. Естественно, я старалась по минимуму притворяться, потому что так должны строится все доверительные отношения. Заключалась моя задача подружиться с ними? По началу да, я действительно пыталась окружить себя большим числом сторонников. Негласных, конечно, но сторонников. Было важно обзавестись людьми, на которых можно положиться, даже частично.
Потом эта цель ушла на второй план, когда почва была прочувствована. Я понимала, что все они и мизинца не стоят, если можно так выразиться. Лжецы, ублюдки и предатели.
Это все, чем они могли похвастаться.
Кого же я называю они? Это те люди, с которыми я вынуждена сидеть в одном здании и работать. Хотя то, что мы делаем, весьма мало походит на реальную работу, больше на прихоти больных людей.
Полина, Костя и Катя — основные люди, которые так ярко дают заметить разницу между нашими мирами. Прекрасные, ухоженные девушки, которые не могут выглядеть на публике плохо, потому что, видите ли, от их внешнего вида что-что зависит. Смешно, да и только. И парень, который привык к несказанной роскоши, благодаря своей обожаемой девушки.
Я была удивлена, когда они сами начали тыкать пальцем в то, что я ниже их по материальному положению. Я думала, что здесь это не будет важным, потому что у нас единые цели, и мы связаны лишь деловыми отношениями. Но нет, они кидались этими идиотскими намеками, которые ещё больше провоцировали меня верить в общественный стереотип, связанный с гранью между бедными и богатыми. Я была птичкой не их полёта, а почему они начали обходиться со мной непростительно. Не буду приводить примеры.
Это больно.
Испытывать стыд за своё происхождение — неслыханный идиотизм. Я страдала этим в детстве, стесняясь отца, а сейчас все это кануло в лету. Нужно ли мне зависеть от мнения каких-то мажоров?
Я до дрожи в ногах, до срыва голоса, до разложения собственной плоти была готова доказывать, что ничто не имеет значение в этом мире. Но моё мнение — неслышный шепот, никем непонятный как надо. Я могу рвать глотку, но это не будет иметь никакого эффекта, потому что все известно заранее. Нет ничего, чтобы могло меня отмыть от грязи.
Сколько раз я пыталась сделать это, и каждый раз ничего не удавалось, будто бы у них был барьер, через который не проходит никакие слова. Глухая стена. Стучать бесполезно.
Навязанный кем-то стереотип вклинился в головы тупых идиотов. Они верили в это, никак не пытаясь опровергнуть, или даже подумать, что это может оказаться бредом, внушаемым им с пеленок. Было ли это честным? Я была обречена на провал.
Низко.
Я была у их ног, но разумом возвышалась над всеми этими дегенератами. Я весьма много думаю о себе, но это оправданные вещи, подкрепляемые тысячами аргументов.