Социальная расслойка, будто бы молодая пара решила сделать ремонт в доставшейся по наследству квартире, что больше походила на исторический музей, нежели на место, которое можно называть домом. Убитые временем обои, наклеенные несколькими толстенными слоями. Чтобы отодрать эту кучу, понадобится много сил. И каждый слой лишь немного отрывается от предыдущего, не учитывая то, что эти обои разные, а именно наклеенные в разное время. Когда надоедали старые, на них клеились новые. И так делалось несколько раз. Обои разные, но это не меняет того, что это бумага, возможно, с разными узорами, но это чёртова бумага. Они слоятся, будто ногти, что нещадно грызут при удобном случае, но это бумага. Она тонет в воде одинаково, если её окунуть на пару секунд в любую ёмкость. Свойства одни и те же.
Тогда, какой смысл в дороговизне этих обоев, кроме как внешний блеск? Они нужны, чтобы скрывать мрачные, потемневшие от сырости, перепачканные краской стены.
Также и люди. Деньги создают лишь визуальную иллюзию непонятной мне красоты, хотя, на самом деле, человек давно сгнил внутри, потерял себя, забыл, кто он есть на самом деле. С каждым днем все больше тех, кто реально считает, что вся суть в бумагах, дающих реальные шансы прожить нормальную и достойную жизнь. Да, так повелось, что мы обязаны впахивать всю жизнь, чтобы обеспечить себе существование. Необходимый минимум потребностей все равно необходимо выполнять, независимо от всего прочего.
Ненавижу эту систему.
Поэтому меня можно считать грязью.
Я сжала простынь, борясь с тем, чтобы не подскочить и не начать крушить все вокруг, вымещая злость на всем вокруг, лишь потому что этого требует моя нервная система. Чистая ненависть ко всему этому разделению человечества. Какого черта я обязана притворяться сейчас, боясь проникнувшего без моего ведома? Страха я не ощущала, это уже реальный сдвиг. Я просто злилась на то, что мой покой был так нагло нарушен.
А что сказать?
— Доброе утро, принцесса, — хриплый шёпот обжег ухо. — Пора вставать.
Я распахнула глаза и уставилась на парня. Это был Вадим, которого я никак не ожидала увидеть здесь. И, тем более, не ожидала услышать от него слово принцесса. Катерина убьёт меня. Мало времени вдаваться в подробности того, как она будет измываться надо мной. Я растерянно потёрла глаза, пытаясь отогнать сонливость.
Которой уже не было. Тупая привычка делать то, чего от меня ждут. Хочется рвать на себе волосы, биться головой об стену так, чтобы текла кровь, пачкая чересчур чистые стены. Хотелось впиться ногтями в бедра, оставляя характерные следы, доказывающие мое безумство, каким я была переполнена уже долгое время.
Он ослепительно улыбнулся и подмигнул. Я ответила робкой улыбкой. Я мялась, не зная, что и как спросить. Грубо. Бестактно. Невпопад. Не хотелось выглядеть глупой, впрочем, как всегда.
Я все равно выгляжу ужасно, чего греха таить. Я не могу выглядеть безупречно, как в фильмах. Остается выяснить, зачем я понадобилась так срочно, что это не могло подождать моего пробуждения. Все вопросы может решать и другая избранная дура, попавшая в их сети против воли, только вот мозгов у неё не больше, чем у ракушки. Не хочу быть необходимой. Надоело спасать мир.
Зазнавайся. Куда тебе ещё?
— Что-то случилось? — тихо поинтересовалась я, наклоняя голову.
Я впервые общаюсь тет-а-тет с Назаровым. В новинку.
Я не отлипала от Марка, настолько сильно сблизившись с ним за последнее время. Он был магнитом, что притягивал меня безосновательно, стоило мне только появиться на горизонте. Сила притяжения Земли не сравнима с этой силой. Я вцеплялась в защитника двумя руками, не желая даже думать о чем-то ином. Я всегда находилась рядом, чтобы поругаться с ним, потому что так было нужно.
Я раздражала его даже голосом, но это не мешало нам утопать в этом безумии. Я была поглощена этим всем, что не сделала ни одной попытки, чтобы прекратить.
Так было нужно.
Неважно, что более безрассудной я еще не была. И мы знали, что ударить или изнасиловать это не предел Романовского. Но я шла в его руки сознательно. Я не любитель риска, но здесь безумство берет верх, поэтому я все равно сталкиваюсь с ним. И, черт, я не могу остановиться. Так было нужно.
Затягивало с каждым разом все больше и больше. Зависимость становилась сильнее. Крышу сносило неимоверно. И мне нравилась опасность, ощущавшаяся при любом физическом контакте. А ведь наши соприкосновения увеличивались с каждой встречей.
Необъяснимое притяжение, не характерное для людей, что ненавидят друг друга лютой ненавистью.