Жар внизу живота усилился, и ноги не слушались. Парень, держащий меня, не дал мне осесть на пол. Он прижимал также сильно, как и до этого. Брюнет говорил это, зная, что все так и будет, столько самоуверенности было в нем. И я сама поверила в его слова. Тяга к друг другу не поддаётся описанию. И сила этого притяжения велика, чтобы отказываться от этого. Ни один мужчина не уделял моему телу такого внимания.
Марк, словно прочитав мои мысли, напрягся, и его взгляд ожесточился.
— Я единственный буду пользоваться твоим телом, — отчеканил он. Я поджала хвост, не успев даже раз распустить его. — Я единственный, кто может брать тебя, как женщину, — он смотрел яростно, словно зверь. Его невозможно было переубедить. — Тебе ясно?
Он силой сжал мою шею, смотря на мое бьющееся тело в его руках. И в этот момент я поклялась себе, что никогда больше я не буду испытывать Марка.
Он выводил меня на слёзы, на ярость, на любое проявление чувств, потому что для него это наркотик, необходимый для жизни. Он был готов на все, чтобы я показала как слаба перед ним. Марк говорил все, чтобы ранить больнее.
— Ясно, — мой хриплый голос был необычайно тих, потому что полноценный доступ к кислороду был перекрыт.
В который раз я бесцеремонно даю нарушать ему личное пространство, не задумываясь о его сложном характере. Я доверяю ему, а Марк пользуется этим доверием. Он постоянно касается меня своими холодными руками, отчего мое тело горит. Когда я по глупости своей даю ему переступить границы дозволенного, он норовит взять все. Я, будто веря в его внутренние изменения, позволяю ему делать, что только вздумается
Ошибка в том, что я не думаю о себе. Я уже не первый раз вижу, что Романовский, пользуясь непонятным мне рычагом давления, становится все ближе ко мне, и я имею в виду не физическое расстояние между нами. Парень близок к разгадке того, как можно подступиться ко мне, хотя я не понимаю мотивов, чтобы приближаться ко мне. Я сама даю ему шанс воздействовать на меня.
Я не жалела о сказанном и сейчас, попав в ловушку его рук. Он вечно пользовался грубой мужской силой, когда понимал, что словами, которые блещут оригинальностью, какая являлась его вечной спутницей, меня не возьмёшь, ведь я не та, кто ведётся на одно и тоже.
Для меня всегда было недопустимым то, что мужчины использовали силу по отношению к женщинам, ведь мы слабый пол, и это в любом из случае нечестно. У них есть физическое превосходство, которое на уровне чего-то естественного, а у женщин — всякие ухищрения, к которым они привыкли прибегать, причем уже не из-за за безысходности. Слабый пол годами оттачивал навыки манипуляций над мужчинами, потому что девушкам и оставалось, что придумывать новые способы избежания применения силы.
Женщины научились говорить с мужчиной, почему насилие отступает на второй план. Они давно научились управлять более сильным полом, прибегая к всему, о чем могли только подумать. Планы были просты и легки в исполнении.
Но несмотря на все эти женские хитрости мужчины все равно не отучились от насильственного подчинения. Это крайняя мера, когда они понимают, насколько их женщина упряма.
Но я не его женщина.
— Повтори, что тебе ясно, — я схватилась за его руку. — Повтори, я сказал, — тон, с которым брюнет говорил, будоражил кровь. Я впервые по-настоящему боялась за свою шкуру. Насколько жестоким он был в этот момент.
Вечно ощущать спиной стену порядком надоедало, но это было лучше, чем чувствовать отвратительный шелк. Холод, исходивший от этой ненавистной стены, не давал отключиться от происходящего. Я перестала вырываться и покорно замерла, как и нужно. Мне никогда не оттолкнуть его. Он силён. И я впервые ненавижу мужскую власть, которая не знает границ.
— Только ты будешь трахать меня, — через силу произнесла я.
Отвращение накрыло меня с головой. Я не верила в то, что говорила, но не сказать этого, я не могла. Равносильно смерти отказаться от этих слов и признать, что это ложь.
Я сама знала, что никогда этого не будет, но я обязана была продолжать тешить его эго, лишь бы избавиться от пытки. Я была наказана за поспешные действия. Я чувствую, что снова предаю себя, соглашаясь с ним. Хоть я и вру ему, и он это знает, но парень не останавливает меня. Ему нравится слушать из моих уст этот бред, что тешит гордость этого высокомерного аристократа. Если бы это была не я, Макс не проводил бы воспитательной беседы.