Не закрывай глаза, когда я смотрю на тебя. Никогда.
Теперь мои глаза открыты, как у покойника, но пустота. Нет ни ярких красок, которым раньше и не придавала внимания. Нет двигающихся картинок, будто фильм. Только мутные пятна, далеко напоминавшие привычные пейзажи. Мои глаза сохранили прежний цвет? Или в них видна тьма моей души? Потому что внутри я распадаюсь на мелкие кусочки. Пазлы от картинки. Все тяжелые частицы распадаются.
Я не дам ему подчинить себя.
Дергают за ниточки, не давая изложить желания. Подгибают под себя, так ведь удобнее? Приятно осознавать сосредоточившуюся в твоих руках власть? Элементарный закон жизни. Всегда хочется больше. Я всегда думала, что сама себе хозяйка, но это ложь. Мы находимся в той или иной зависимости. Раньше подчинялась прошлому, что нависло надо мной темной тучей. Сейчас подчиняюсь Романовским — в этом цель пребывания здесь. В этом гнилом мире.
Я бы хотела всегда чувствовать эти объятия.
Я нуждалась в опоре долго. И сейчас она мне необходима, как и сердце, стучащее в груди. Жива. Мне не хватало рядом сильного человека, который мог бы разделить мое бремя. Спина ломается под его тяжестью. Ноги подкашиваются от усталости. Наверное, это приятно, когда есть кому нести твою ношу. Иронично. Давайте выльем мне в горло ртути за мои суждения. Это тяжело — быть одной в стае гиен. Овца в стае волков является добычей. Вопрос лишь в том, кто быстрее доберется.
Улыбайся, делай вид, что все хорошо.
Я сидела и улыбалась как дура. Не покажу, насколько я потеряна. Я оболью всех помоями, чтобы показать, как мне хорошо не видеть эти лица. Надоело опускать глаза под уверенными взглядами. Видеть презрение, скопившееся в них. Просто забыть, что есть эти люди. На мгновение.
Беги, как можно дальше, пока твои руки не связаны.
Сейчас я была максимально уязвима, потому что не могла привычно воспринимать реальность. Я растеряла четкое представление буквально обо всем. Кто стоял в комнате? Какой сейчас час? Где я нахожусь? Я могла просто сидеть внимать каждый звук. Забудь о нормальной жизни, так как ты в заточении собственного здоровья, на которое ты долго плевала. Может, это глупый сон? Надежда умирает последней, ведь так?
Дайте дефибриллятор, пожалуйста.
Знать, что лишена зрения — страшно. Пугает неопределенность. Вокруг тебя одни хищники, рот в палец не клади, а дай им истязать слабое звено. Спасает то, что моя тушка представляет ценность в их глазах.
Твой страх, он настолько приелся мне, что я хочу ощущать его постоянно.
И я ведь до боли в коленях боюсь ложиться спать, ожидая незваного гостя ночью. Я глупая и гордая. А это делает из меня мишень. Я зазнайка, а таких не любят. Я раздражаю упрямством и упорством. Я грязь под ногтями, которую не получается выскоблить до конца. Я как белая ворона — мозолю глаза. Ужасно быть лишней, но хорошо отличаться от отвратительной массы. Я не хотела походить на них.
Делать вид, что ничего не было.
Я закрывала глаза на все, что происходило. Так было легче. Только из-за этого я еще остаюсь в каком-то уме. Давно бы сошла с ума, если бы зацикливалась на какой-то вещи. Легче забыть. Убить любое воспоминание о неприятной херне. Проснуться счастливой — мечта. Убей меня своим равнодушием. Закрой в клетке, лишая еды. Прикуй к постели, лишив двух ног, чтобы я была рядом. Проще?
Я знаю: он хочет меня.
Я привязалась к парню, словно был толстый канат, не дающий сделать и шага. Я всегда оказывалась рядом с ним по нелепому стечению обстоятельств. Выворачивает от одной мысли о физической близости. Но чертова физиология спорит. Ты похотливая самка, мечтающая не вылезать из постели. Это заложено на инстинктивном уровне. Размножаться. Совокупляться. Сношаться. Связь. Интим. Половой акт. Секс. Он хотел того же, просто исходя из его образа жизни. Нечего сказать. Это не ревность. Это брезгливость.
Мне нравятся его прикосновения.
Дура. Чертова идиотка. Шлюха. Мерзкая дрянь. Сколько длится моя одержимость? Я не должна хотеть его, как воду, необходимую для жизни. Я не должна мечтать о нем. Не должна думать так много, как сейчас. Не должна воспринимать слова. Не должна слушать. Не должна целовать его. Не должна давать зеленый свет на то, чтобы он залезал мне в штаны. Не должна. Но я, блять, делаю все, что оказаться ближе. Прикоснуться к нему. Блядская невинность.
Срывает контроль.
— Она не заслужила этих слов, — холодный тон. — Что с тобой творится?
Пошел нахер. Нахер. Жаль, что я не решусь произнести вслух. Зачем он говорит со мной?