Вадим был расслаблен настолько, насколько позволяла ситуация. Ему было просто все равно. Позиция, которой я не могла придерживаться, потому что была зверьком в цирке.
Допив последние капли оставившего чая, я поставила кружку в раковину. Я решила выйти из помещения, потому что в четырех стенах сидеть с новыми знакомыми было невозможно. Давило абсолютно всё.
Я чувствовала смущение и недоумение. Как себя вести? Редко меня можно застать врасплох. Сейчас был тот момент, когда моя изобретательность и ум подвели. Придумать что-то или сказать не удавалось. Но, скорее всего, это было неуместно. Перевести тему в другое русло? Дать новую? Но о чем? Абсолютно ничего не подходило.
Я совершенно не ожидала такого поворота. Бросаться из крайности в крайность — не моя привычка. Ситуации бывают разные.
С Вадимом общалась лишь изредка, но Екатерина сгорала от ревности. Она была недовольна, что нас поставили в пару. Я чувствовала к нему тягу, но как к человеку. Мы всего на всего работаем вместе. Только как объяснить Высоцкой?
Меня хотят убить, но это последнее, о чем я задумываюсь. Я принимала это, как должное. Я должна биться в истерике. Но она так и не наступила.
Я попала в какой-то глупый фильм с плохо прописанным сценарием. Это было забавно, когда в спину дышала смерть, а я не обращала внимания. Абсолютное безразличие.
Но палитра чувств на унижение от парня, которого знаю день. Этим стоит забивать свои мысли.
Сказки читали мне всегда морального характера, лишь добро и зло, что постоянно воевали между собой. Я всегда задавала маме вопрос, который оставался без ответа. Стоило ей услышать лишь начало, как она закрывала глаза, устало выдыхая. Что будет, если зло одержит победу. Мать говорила, что такого не бывает. И логичный вопрос: почему?
Она игнорировала. Это не было тезисом, который надо доказывать путем сложных рассуждений. Это данность, определённая аксиома, говорившая о том, что добро всегда выигрывает. Никаких других исходов быть не может. Я не могла принять такого ответа, потому что всегда все относительно. Не могло быть так, что зло ни разу не одерживало победу. Возможно, потом оно расплачивалось за это, но хотя бы один раз темная сторона должна была быть первее.
Из-за подобных размышлений я начала читать все книги без разбора, чтобы найти доказательство тому, что не может выигрывать добро постоянно. Должны быть исключения из правил. Определенно, обязана существовать история, где не все так сказочно, как нам пытаются навязать с детства. Утопии не существует.
Но мою любовь к книгам не разделял отец, часто рвал их, крича о бесполезности, сей вещи. Я таскала книги постоянно, засунув туда нос. За обедом я бегала глазами по тексту. Это был научный интерес. Папа думал иначе. Но я не была настолько ярым фанатом книг, чтобы утопать в вымышленном мире, забывая о реальности. Я не отрывалась от них, но соблюдала грань.
В каждой книге я натыкалась на эту аксиому, которую мать вдалбливала мне с детства. И я разочаровалась, потому что люди привыкли видеть то, что хотят, игнорируя происходящее.
Уверена, что нашла олицетворение полного зла.
Марк.
Сначала он злится на меня, говорит грубости, потом сам ко мне лезет. Нездоровый интерес. Я не понимаю, как он относится ко мне.
Он мне противен. Быть одной из умалишенных девушек, что обожают лишь красивую внешность —никогда. Я не такая, чтобы вестись на красоту, данную от природы. Мне не нужна популярность. Не нужен весь этот пафос, а уж тем более метка «подстилка».
Мне надо бы подробней расспросить у Виктории Александровной про ее мужа. Много вопросов скопилось в моей голове за такой промежуток времени. Ещё вчера я была обычной студенткой, а сегодня мишень. Мне срочно нужно поговорить с Романовской, надеюсь, она сможет ответить хотя бы на часть расспросов.
Женщина должна быть посвящена в эти тонкости и детали. Она жена этого ублюдка.
Но для начала попробую узнать что-то у более нейтральных персонажей. Почву надо прощупывать нежно. Катя, возможно, знает ровно столько же, сколько и я, но спросить и убедиться — обязанность. Мне кажется, что меня одну держат в неведении.
Катерину, как я видела, не особо волнует её положение и все эти вопросы, на которые я пытаюсь ответить второй день. Для неё все было в норме. Девушку как будто всю жизнь готовили к тому, что ей придется скрываться и противостоять какому-то больному человеку. Спокойствие было ужасающим. Брюнетка не затрагивала темы касающиеся заданий, скорее, она пыталась узнать элементарные вещи обо мне. Конечно, я не рассказывала ей слезливую историю о моем детстве, но и говорить что-то в общих чертах — не собиралась.