Мир устроен так, что есть люди зависимые. Они подчиняются, не имея ничего за душой, кроме слепой покорности. Проще же прислуживать, нежели самому распоряжаться своей судьбой. Кому нужны лишние обязательства в виде ответственности за себя? Покорность нравится второму типу людей — владеющим. Они не видят границ своей власти, считая, что человек полностью принадлежит им. Но реально ли полностью подмять под себя живое существо? Завладеть его чувствами, действиями, мыслями.
Эти отношения складывались ещё с древних времён, где рабство было обыденным делом. Никого не смущал такой уклад жизни, он был удобен обеим сторонам. Рабы радовались и тому, что они просто способны дышать. И они действительно были счастливы. А владельцам доставалась рабочая сила, прислуга. И что было плохого с том, что один имеет все, а второй — меньше минимума.
Зачем начинать думать, если за тебя это делают другие? Подчинение всегда обуславливается выгодой, будь то со стороны зависимого или владельца. Выбирать не приходилось: это обыденность. Никто не стремился ни к чему иному, потому что не думали, что может быть по-другому. Рабы не думали, что там, где нет сковывающих ошейников, будет лучше. Наоборот, они представляли нечто ужасное. Под крылом хозяина теплее.
Это не значит, что ты избежишь экзекуции. Воспитательной порки.
Сжиматься в углу, молясь, чтобы потерять сознание быстрее. Жмурится, слушая визг из соседней комнаты. Душераздирающие крики бьют по голове. Всхлипы будоражат нутро. Но безысходность оставляет лишь возможность тихо скулить. Почти беззвучно рыдать, размазывая кровь по полу. Двигать нелепо коленями, сдирая корку с ран. Елозить руками, пытаясь найти лазейку. Легко биться головой об стену, притупляя саднящее в груди чувство несправедливости. Впиваться ногтями в голову, дабы избавиться от накатившего страха.
Жалкими глазами побитой собаки наблюдать за всем со стороны. Помочь нельзя. Кричать опасно, также как и пытаться остановить. Истерика переходит в срыв. Раскачиваться. Взад-вперёд. Успокаивало в детстве.
Девушкам всегда было тяжелее. Они были более ценным материалом. Неважно, что они были слабее мужчин. Важно было другое — у них имелось тело. Которым можно воспользоваться. Прогнуть под себя и использовать во всем, чем только можно.
И щенков родит. И дом уберёт. И ублажит в случае чего. Лучший вариант из всех возможных.
И неразумно было бы сбегать оттуда, где имеешь теплое место. Зачем уходить из дома, где у тебя есть уютный уголок. Но уголок или необъятные просторы? Безграничное количество мест или одно, но очень близкое? Только весь вопрос и состоит в том, что это не дом, а лишь временное пристанище. Нет ни единого намёка на то, что этот угол принадлежит тебе.
Не стоит думать, что, вцепись ты зубами в свое гнездышко, оно достанется тебе. Ты безвольная кукла в чужих руках, прав у которой не больше, чем у зубочистки. Как и ума, потому что до сих пор не было ни единой попытки бегства. Вера в лучшее не даст сил, она лишь убьёт, превращая тело в отвратительные остатки жизни. Нельзя быть человеком в таких ситуациях. Чтобы выжить, нужно включить животную сущность.
Никому не нравится сидеть на цепи, если, конечно, ты не ослеплен страхом или любовью. Эти два чувства оправдывают любые поступки, будто бы бездействие — лучший выход.
Любовь заставляет прощать любые слова и поступки. Она надевает розовые очки. Вселяет веру в человека, даже если он таковую не заслуживает. Мир рушится, а ты все равно будешь любить тиранов. Какая бы жестокость не источалась из действий, тебе все равно, потому что сердце полно нежности. Ему не свойственно ничего, кроме возвышения человека.
Сердце бьется бесчисленное количество раз, но ты все равно встаёшь и отдаёшь свое тепло.
Нездоровая атмосфера.
Опасна привязанность, потому что она канатом связывает с человеком. И ты испытываешь потребность. Просто находиться рядом — блаженство.
Ты плавишься, как шоколад на солнце, от одного взгляда.
Когда он яростно вжимается в тебя, твои ноги подкашиваются.
Ты дрожишь, как осиновый лист, от одного касания
Когда он трогает тебя, кровь приливает к щекам.
Ты рассыпаешься, как песок, от одного слова.
Когда он говорит с тобой, губы хотят коснуться тела.
Ты растворяешься, как сахар в чае, от его влияния.
— Я бы закрыл тебе пасть, но я не сделаю этого лишь потому, что ты будешь срывать голос подо мной. И чувствовать себя подстилкой. Хотя ты ей уже и являешься. Ты блядь. Ты мокрая шлюха. Ты готова сделать все, чтобы угодить мне. Ты прогибаешься, когда я хочу. Ты пиздец удобная. И я доказывал тебе это неоднократно, касаясь твоего грязного рта.