Хлесткий удар по ребрам. Пилюля или таблетка спасёт от мира? Грязная ложь. Ненавижу.
Я сомкнула челюсть, чтобы не двинуться. Я бы подскочила и влетела в него, чтобы доказать, что моя ненависть сильнее. Но я боюсь, что поплачусь своей жизнью. Нормальной жизнью, хотя она такой не является уже давно. Нас притягивает ближе, потому что это закон физики, а не чувства. Это дикий зверь, что дышит громко, чтобы я чуяла ярость.
Я никогда не думала, что мужчины могут принести такую невыносимую боль. Женщины слабые, чтобы выдержать эти атаки, что сыпятся градом на хрупкие плечи. Мы разбиваемся на столько мелкие частицы, что под микроскопом не увидеть, а не склеить уж тем более.
Тянусь рукой во тьму. Дай ощутить полностью себя. Я хочу впитать всю тьму.
— Я научу тебя не перечить мне, херова дура, — отравляющий нутро шёпот проникал в душу, от чего та леденела. Холодная вода казалась не такой неприятной, чем слова. — И тогда ты познаёшь по-настоящему, что такое отсутствие свободы.
Он хотел, чтобы я закрыла рот и внимала каждый звук. Наивно полагал, что я буду одобрительно мурчать, если меня погладить по головке? Или я смогу смиренно опускать голову в ожидании наказания? Это немыслимо. Я не смогу подавить себя на радость ему.
Я была такой из-за тебя.
Угрожать можно сколько угодно, но насколько осуществимы эти угрозы? Как далеко сможет зайти человек, которому чужда любая гуманность. Единственное, что я вижу в парне — непробиваемый лёд. И необузданная ярость.
Я не желаю помогать ему в том, что направить на истинный путь. И каков это путь? Я сама стою где-то на тропинке, не зная, куда податься. Сейчас сложно говорить, где лучшая сторона. И примкнуть к чему-то в моем положении невозможно.
У меня нет выбора.
Я буду во власти обстоятельств, пока надо мной висит опасность. Я боялась будущего, потому что оно было размазанным и непонятным. Я не знала, как поступить, так как исход событий неизвестен. Делать прогнозы глупо, я не знаю всей мощи другой стороны. И не знаю, насколько мы готовы вступать в решающее сражение.
От меня скрывали все. И мне было все равно, пока я не поняла, что моя жизнь напрямую зависит от них. Мы были в зависимости друг друга. Я нужна им, как живительная влага в жаркую погоду. А они мне, как спасательный круг, за который можно ухватиться. Мне бы не хотелось провести остаток жизни в холодном подвале.
А именно в такую ситуацию я и попала бы, угоди к ним в лапы. Они. Александр и Никита.
В одиночку ты просто будешь лёгкой добычей.
А сейчас разве я не лань, которая одиноко скачет по просторам, забывая о любой угрозе? И уже есть преследовать, догоняющий меня. Он вечно идёт по пятам, следуя шаг в шаг, чтобы желанная добыча не сбежала. И каждый раз я нахожусь на краю, потому что скорость недостаточная, иначе бы хищник не смел бы впиваться зубами в плоть.
Я не умираю от потери крови, лишь потому что он не позволяет. Какого это зависеть от кого-то целиком и полностью? Я не имею возможности дышать, пока мне не одобрят эту вольность. Полное подчинение, автоматическое исполнение приказов, точнее говоря, прихотей. Нервы натянуты струной, словно на новой гитаре, только купленной в магазине.
Приходится запирать внутри свободолюбие и по собственной воли становиться на колени, ожидая судьбоносного решения. Можно лишь щуриться в ожидании удара откуда-то слева. Кривиться от холодных стен, окружающих со всех сторон, но молчать, потому что говорить опасно. Несдержанность наказуема, как и любое другое проявление воли.
Унижаться, потому что до боли в пальцах страшно. Паника накрывает сразу же, когда осознаешь, что открыла рот. Ломка снова ударила по костям. Ноги подгибаются от ожидания. Раздражение накрывает с головой, потому что длинный язык, который просто отрежут. Опущенная в пол голова, говорящая о чувстве вине и понимание проступка. И когда высказывание собственного мнения стало проступком?
Тебе это нравится.
— Иди нахер.
Струйка крови текла из уголка губ по подбородку, вздернутому вверх. Приоткрытый рот не помогал дышать. Была только липкая жидкость во рту, сравнить которую можно с расплавленным медом, какой бабушка всегда доставала к блинам. Хлюпало в горле от избытка мерзости. Прочистить горло, чтобы избавиться от вкуса металла. Кровь отвратительна на вкус, лучше бы я съела енота.
Он ударил меня по лицу. Губа была закусана, дабы успокоить шалящие нервишки, отчего собственные зубы проткнули уста. Чертова идиотка. Левая щека горела огнем, а скулу пронзило тупой болью. Определенно, удар был сильным, поэтому синяк точно будет. Порть мое ненавистное личико, потому что нравится поднимать руку. Воспламеняемся от одного контакта, являясь спичкой.