А я люблю дразнить его.
Его юмор. Его смех. Его голос. Его интонация. Его обиды.
Я обожаю все в нем. Между нами такая пропасть, что я постоянно хочу разбежаться и прыгнуть в нее. Лишь бы не выть ночами от разбивающегося сердца. Боль окутывает тело, никуда не девается чувство обреченности.
А у него в голове другая. Каждый раз он вспоминает о своей бывшей, которую я возненавидела всем своим сердцем. Она разбила сердце ему, а он бьет его мне. Я сказала ему, чтобы прекратил ворошить прошлое и жил настоящим, на что тот лишь отмахнулся. Я готова отдаться ему всецело, но он все еще головой в отношениях. Прошло уже полгода, как они расставили все точки. А он до сих пор убивается и жалеет себя.
Его задело, что она не хочет с ним говорить, хотя он и сам не ищет разговора. Любит ее, но делает вид, что плевать. Но в разговоре всегда вспомнит про отношения. Единственные, которым он посвятил год с лишним. Он любит ее. А она его нет. Так и сказала. А он рыдал в ее подъезде, звоня отцу.
Я как дура влюбилась в него, но не могу я быть рядом и представлять, что у него есть любовь всей жизни, к которой не остыл. Я не знаю его девчонку, но поступок мерзкий. Она променяла его. На другого мужика. И он разбит до сих пор.
И самое обидное, что я сейчас поняла: он искал ей замену. И нашел. Этой заменой стала я, черт возьми. Он пытается забыть ее таким образом, но в итоге просто пытается делать то же самое, что и с ней. Эти звонки ночные, которые стали частью моей жизни. Он заменил ее мной. Просто берет и пользуется моей наивностью. Делает из меня вторую Алину.
И я приняла решение — быть дальше. Забыть о нем.
***
Остатки самообладания испарились, как влага из земли. Стиралось понимание и адекватное восприятие ситуации, что давило тяжелым грузом. Пропала вера в лучшее, как и надежда. Запястья, полные синяков, напоминают об ужасе, какой творится с моей прогнившей душой. Мое тело перестало принадлежать мне. Новый жизненный урок.
Плыть по течению и не задумываться ни о чем. Казалось бы, лучшая стратегия. Но невозможно игнорировать вещи, задевающие меня так сильно, что хочется разодрать в клочья собственную жизнь. Хочется взять спички и поджечь легковоспламеняющийся картон, каким наполнено мое существование. И если я на минуту представлю, что может быть иначе, то потону в мечтах, исполнить которые не представиться возможности. Никогда.
Меня размазывало по стенке, когда плевали в душу. А с пеной у рта, переполненная разными чувствами, я доказывала, что ничего кроме равнодушия не испытываю. Я разлагалась, как остатки умершего животного. Также быстро и мерзко. Во мне перестал гореть огнём. И тьма окутывала тело. Быстро. Без остатка.
Открывая глаза, я думала, что кошмар закончился, но все было куда иначе. Становилось хуже, никакого счастья и радости. Рядом со мной была тень, шепчущая о беспомощности. О гребаном положении, в которое я угодила по собственной дурости. Говорила бежать, но самоуверенная дура не будет никого слушать, потому что знает, что нужно делать. А в итоге что? Попала в ловушку. И ее можно было избежать, будь больше доверия к людям.
Но если бы я доверяла им, то лежала в сыром подвале, зовя на помощь. Двойное разочарование.
Нельзя быть доброй с теми, кто этого не заслуживает. Верности не заслуживает предатель.
Темная полоса затянулась, как петля на шее. Тяжело даже встать с кровати и заставить себя что-либо сделать. Я хотела провалиться во тьму, куда я и угодила, чтобы перестать испытывай эту тупую боль внутри меня. Она сжирала меня, забирая остатки сил. Все же хорошо? Ничего, блять, не хорошо.
Я теряю себя в этом самовнушении, ощущая, как отваливается смысл существования вслед за целью. В одиночестве я задыхаюсь, но находясь среди людей я пытаюсь убежать, чтобы остаться один на один с собственными мыслями. Я жду ночи, чтобы спокойно пустить слёзы, которая будет скатываться по щеке, а потом по шее вниз. Пытаюсь забыться. Забыть весь кошмар, который преследует меня и сейчас.
Я чертовски устала нести весь груз на себе. Тащить эту ношу. Говорить, что все в порядке. Я не в порядке. Я дохну.
***
Он винил меня. Кидая взгляды, будоражащие кровь, он кричал о моей неверности. Но мог ли он упрекать меня в такой вещи? Я друг, который не встал на его сторону, но никак не предатель. Это не вяжется с тем, сколько раз я закрывала его своим телом, подставляя голую спину. Без единого сомнения. Я подставляла грудь, когда удар должен был достичь несуществующей цели, что мелькает то и дело на горизонте. Если я могу защитить его, то делаю это.
А он бьет стену за моей спиной, считая, что ничего не связывает нас. А я привязана куда больше, чем он к своей Алине. Запутавшись в своих догадках, он рушит между нами остатки доверия и реальных чувств. Сковывающих меня и обременяющих его. Я растворялась. Знала, что больше нет той искренности между нами. Лишь ярость. Взаимные обвинения.