Мне не жаль. Я хотел этого. Меня не в чем упрекнуть.
Жалкие твари, пресмыкающиеся перед моим членом, который уже не встает.
Черт возьми, на одну суку у меня всегда стоял.
Я долго не мог оторвать взгляд от глаз этой настырной дуры, что совала свой милый нос совсем не туда, куда нужно. И я считал, что прав, когда доказывал Назару, что посвящать Катюшу в наши дела чересчур подробно не стоит. Она выглядела глупой, но какие-то вещи она могла ловить и понимать их смысл, каким бы тот не был.
Я бил возле головы друга стену, знал, что вспылил. Рычание вырывалось из груди, потому он раздражал меня своим отрицанием очевидных вещей. Он специально выводил из себя, строя пуленепробиваемое лицо. Что за тупая привычка находится в своих мыслях, пока я пытаюсь доказать истину? Я злился на него, поскольку Вадим был таким дураком, когда дело казалось блядей, которых он трахал. Это всего лишь физическая связь, но тогда почему он так зациклен на этой твари? Я впервые захотел пристрелить ее.
Назаров влюбился в эту шлюху.
Я добивался того, чтобы он высказал мне все. Но блондин отнекивался, скидывал руки с плеч, отталкивал. Я бесился с этого. Я был уверен, блять, что он мне скажет. Получил пустоту в ответ, хотя старался узнать. Друг другу говорили мы не много чего. Разговоры были, значили для меня достаточно. Я считал его другом, которому я мог высказаться больше, чем кому-либо. Но он забил на это. И я перестал играть роль хорошего парня.
Настоящая сволочь.
Но он рассказал, что он хочет ее больше, чем любую другую, а я молча слушал, обдумывая тот бред, который говорил Вадим. Она нравилась ему, как девушка. Ни сука, которую можно ебать, а женщина, которой хочешь отдать душу без остатка.
Он так долго расписывал, что чувствует к ней, а я каменел. Назаров светился, когда речь заходила о Катюше — она была ему важна и дорога. И я впервые захотел так сильно свернуть ей шею.
Он говорил о ревности, сжигающей дотла, что бедная девочка ревновала его к шлюхам, которых мы оба презирали. Но я играл с ними, а блондин испытал жгучую ненависть к ним.
Катя трахала ему мозги, не имея на это права, потому что они не встречались. Они трахались. Они целовались. Нравились друг другу. Но не встречались.
Она была девочкой с большими потребностями. Ей нужен был принц, который будет потакать каждому капризу. А Назаров не может ей этого дать. Он моя ебучая сошка. Не подходит Катеньки парень с улицы. Ее отец должен подыскать ей идеальную партию с безупречной родословной, но никак не отдать замуж ее за опасного преступника.
Назаров влюбился в эту дрянь, которая манипулировала им, хлопая глазками. Она тянула с него деньги.
Рассказал мне лучший друг и о том, что купил дорогущее кольцо для Катюши, потому что знал, как девчонка его хотела. Он отвалил немалые бабки на прихоть своей дурочки. В ответ Высоцкая отплатила своей робкой лживой улыбкой. А он велся на эту херню, как мальчишка.
Потому что она ему, сука, нравилась.
Все хорошо? Все просто замечательно. Я хотел стать самым нужным для этих мелких сошек. Чтобы они пресмыкались передо мной, будто я самое важное в их ничтожной жизни. Я слишком самолюбив, поэтому имею право считать себя лучшим. На деле я знал свое место в мире. И я знал, что выше.
Я подозревал, что она захватит его разум. До конца верил, что не поведётся мой товарищ на эту жуткую провокацию. Кто же знал, что им завладеет мерзкая короткая юбка? Я был лучшего о нем мнения.
Я бы раньше спустил его с небес, будь немного внимательней к этой парочке. Они топили друг друга, потому что позволили привязанности встать на первое место. Хотя на передний план нужно ставить выгоду и личные цели. Это не та любовь, о которой пишут в книгах, надеясь возвысить это чувство и придать ему важность. Это тупое сумасшествие, перечеркивающие любые первостепенные планы. Оно режет пополам как ножницы.
Лечь на огромное количество колючих роз с не срезанными шипами. Невыносимо приятная боль. Невероятный аромат, исходящий от прекрасных цветов. Острые шипы, вонзающиеся в нагое тело. Ебучее помешательство, проникающее в разум. Овладевает разумом тревога, стучащаяся в ранимое сердце. Руками можно почувствовать горечь. Болезненная пытка — гореть от связи, убивающей собственные желания.
Счастливый конец будет, но точно не в этой истории. Они оба понимают, что обстоятельства в любом случае заставят их отречься от друг друга. Это выбор, которого по сути и не будет. Нужно прогибаться, ставить на кон все, чтобы дойти до иллюзорного конца. Испытывать секундную эйфорию от маленькой победы в большой войне.