Он трахал ее на кухонном столе вчера вечером. И я знал об этом.
Они так громко сношались, что не слышать этого было невозможно. Я проходил мимо и заглянул туда.
А тут Лерочка, раскинувшись на столе, стонала, а Андрюша вдалбливался в неё с такой дурью, будто животное в брачный период. Он с такой жесткостью брал ее, что я могу смело уважать его. Она кричала. Блондинка плакала, а парень сжимал ее шею, чтобы получить блядскую дозу.
Дозу ее боли.
Увидеть эти крошечные слёзы, что скапливаются на глазах. Услышать крик. Видеть животный страх, граничащий с безумством. Он сжимал горло Леры, что та хрипела от недостатка кислорода.
А ему было плевать. Он наслаждался тем, что ей больно. Он хотел, чтобы она пожалела. Хотел, чтобы боялась его.
Дикий взгляд на голое тело. Никакого возбуждения от наготы.
Ебучий стояк на дрожащие губы и огромные глаза.
Задыхалась, билась в его сильных руках. Но он держал, зная, что сильнее и что никогда не даст ей уйти.
Он наказал ее. А она, как послушная девочка, будет опускать глаза в пол, видя мужское внимание.
Андрей кивнул мне, слегка подняв брови. Я завидовал ему, потому что он может наказать Лерку, а я могу лишь погрозить пальцем. Не имею право; на ней клеймо игрушки.
Я все равно не смог бы нагнуть ее, потому что блондинка для меня младшая сестричка, которая не умеет пользоваться мозгами. И я готов оказать ей поддержку, защитить, но только не от ее хозяина. Она была собственностью Андрея. И я не стал бы вмешиваться при любом раскладе, потому что уважал парня.
Назар был как камень. Он не показывал ни единой эмоции, и не зная Вадима, я бы поверил, что ему плевать. Но он влюбился в эту шлюху. Зависел от неё, как от лучшего сорта героина. И я понимал его.
Эта дрянь вскружила голову, потому что была податлива. Она делала все, что скажут. Идеальная марионетка для таких ублюдков, как я, Вадим и Андрей. Брюнетка превосходно трахалась, выполняла все прихоти. Стонала так, как нужно было. Облизывалась как шалава. И была совершена.
Назаров встал у двери и смотрел прямо, потому что пытался не думать о этой суке, что так позорно сдохла. Я видел ярость в сжатых кулаках. И мне было плевать, что с ним. Я знал, что он справится.
Он не мог подвести меня.
— И что за похороны? — грубо бросил я, адресуя это Вадиму. — Унылые лица, как будто хороним бабку.
Тот посмотрел на меня пристально, прожигая взглядом. Ручаюсь, будь у этого придурка пистолет, он бы незамедлительно пустил бы пулю мне в лоб. Я был мразью. Но, твою мать, страдать по Высоцкой — последняя стадия рака мозга.
— Ты сам прекрасно все знаешь. Не устраивай клоунаду, — прошипела Валерия.
Змея, которая захлебнётся в собственном яде. Я посмотрел на нее, хищно улыбаясь, мечтая ударить ее об стену, чтобы она выла от боли. Надеюсь, Андрей покажет ей место. Думает, если я отношусь к ней чуть лучше, чем к другим, то можно из меня веревки вить? Надоело пренебрежение от тех, кто выше? И эти твари должны запомнить правила, на которые все начхали.
Я заставлю себя уважать.
Назаров усмехнулся с выступления блондинки. А я откровенно убивал ее взглядом. Она сжалась. Вот так-то, сука. Глупые выступления, учитывая, что тут не перед кем показывать перышки.
Я уважал ее. Но когда она не строила из себя заносчивую дрянь.
Эта игра, не вписывающаяся в мои планы, заебала. Все было показательным выступлением перед Власовой, потому что она одна была изолирована настолько, что даже моя мать не знала, как подобраться к ней. Лера, жужжащая над ухом, как самая приставучая муха, тоже выносила мозги своим трепом. Нашла кому высказывать недовольства. Знает, что пошлю ее нахер, и все равно что-то говорит.
— В эту херню играешь только ты, Валерия, — Андрей осадил ее. Жестко и правильно. — Только ты ебешься с моими друзьями и залетаешь от них. Разве не так, любовь моя?
Я улыбнулся ей, а она замерла. Ее зрачок расширился, а лицо стало маской, за которой был страх. Милое личико превратилось в грустную мордочку собаки, которую бросили хозяева. Жалкая Лерочка, трахающаяся со всеми.
Ты дура, Лерочка.
Полины и Кости не было. Парень отмаливал грехи. Она заставила его вылизывать грязь с ее ботинок. Милая Поля крутила Костиком. Но она все равно была сукой.
— Надеюсь, что ты уяснила урок, — протянул Назар. — Иначе ты знаешь, что за этим последует, милая.
Вадим был краток, но до Лерочки должно было дойти то, что в случае ее непослушания она будет отдана в дешёвый бордель, как ее мать. Но я был удивлен, что он влез, потому что этой малышкой пользовались только мы с Андреем. Она была нужна ему физически, а мне просто было с ней забавно общаться. Как я и говорил ранее — младшая сестренка, делающая мне мозги.