Валерия сдалась, закрыв свой безупречный ротик и надув губки. Милашка умеет дуться?
Андрей вставит тебе на место мозги. И не только их. Вадим тоже решил подключиться, интересно.
— Сука, а ты что молчишь? Сказать нечего? — я злился на мисс блядская невинность. Она бесила своим носиком, что вечно задирался вверх.
Девушка сидела молча, смотря в пустоту, как бывало с ней постоянно после потери зрения. Она сидела абсолютно неживая. Я не был уверен, что она вообще дышала. Я хотел эмоций на этом лице. Кукла.
Она не издала ни звука. Власова отстранилась от этого мира. Дура. Дура. Дура.
Как же раздражает.
Корчит из себя королеву этого мира, думая, что умнее всех. Но умнее всех тут я. А ты, Власова, моя доза.
Я упиваюсь твоей растерянностью. Потому что ты, блять, выводишь из себя за минуту. И знаешь об этом. Но продолжаешь играть, когда все равно проиграешь.
И твой рот будет обрабатывать меня так усердно, что забудешь имя своё, моя сладкая.
— Ты совсем с ума сошёл, Марк? — крикнула Лера, когда я хотел подойти к Власовой и встряхнуть ее как следует, чтоб не смела игнорировать меня, когда я говорю с ней.
Почему люди вокруг меня такие тупые? Ох, им бы мою выдержку, черт возьми. Это было глупо, лезть мне под руку, когда я зол на малышку Власову.
— А теперь, закрыла свой рот, — рявкнул я, даже не смотря на нее. — Андрей угомони свою девушку. Тошнит от неё.
Блондинка совсем недавно поняла, что ебанутая.
— Она мне не девушка, — таким же тоном сказал парень.
***
Владислава
Я подвинулась к Вадиму и обняла его. Через некоторое время я почувствовала тёплые руки на своём теле. Назар тоже обнял меня. Назаров достаточно сильно прижал меня, положив свою голову мне на плечо.
Ему это было нужно. Это было нужно мне.
Романовский катится к черту со своими желаниями. Хватит ему упиваться моими слабостями. Я нуждалась в мужском плече, а не в игре на моих нервах. Предел их прочности.
Я понимала, что это конец. Трагичный финал, который висел хмурой тучей. Катерина — важнейшая единица. А теперь ее нет. Нет надежд. Нет чувств. Меня било током от теплых рук, которые гладили мою спину. Вадим не заслужил этого, какую бы херню он не делал.
Я хочу оказать ему поддержку. Мы все в одной ситуации. Единственный выход — наладить отношения.
Минимум — деловые.
— Можем поговорить наедине? — я взяла его руки в свои, чтобы намекнуть, как важно это.
Я ненавидела все, что тут было. Я горела этим чувством. Липкий осадок в душе убивал здравый смысл. Не осталось ничего — безнадежность.
Послышались шорохи. Комната опустела.
— Мне тяжело, Влада, правда, — заговорил парень, сжимая мои ладони. — Я не смог защитить ее, понимаешь? Я подставил тебя, Викторию, Марка. Я невнимательный дурак, который только сейчас начал понимать, что и к чему. Я подонок, понимаешь? Мне… я виню себя, потому что Катя не заслужила такого. Я, блять, идиот.
Когда это началось? Когда он влюбился в нее?
Она умерла, а он остался.
С разбитым сердцем.
Откровение со стороны парня поразило меня, но я не собиралась пользоваться этим. Я делала это от чистого сердца, потому что чувствовала, что так надо. Я не могу выключить чувства.
Мне жаль парня.
— Ты не всесилен. Ты не мог предвидеть этого. Можно сколько угодно говорить, что ты виноват, но это не изменит того факта, что ее больше нет, — я обняла его. — Ты сильный, ты справишься.
Любовь за месяц? Верила ли я Вадиму? В данный момент я доверяла каждому слову, потому что его глаза не могли врать. Но мог ли быть это спектакль, учитывая, что я нахожусь среди людей, для которых слово искренность ничего не значит? Я наступила ни один раз на те грабли, что меня обманывали, играли на моей наивности. Выбор был очевиден. Я поверила.
Снова поверила, хотя не было ни одной адекватной причины делать это.
— Спасибо, — прошептал он и захватил меня в объятия.
Мне не хватало правды. Я цеплялась за любое ее подобие, потому что жить в постоянном подозрении тяжело. Тяжело выяснять отношения с Марком. Тяжело смотреть на Леру, которая пользовалась всеми без исключения.
Личная выгода и больше ничего.
Я хотела найти похожего на меня человека здесь, чтобы открыться хотя бы ему. Но жизнь ударила по голове, выбив веру. Мое желание находиться тут пропало окончательно. Я задыхалась здесь. В незнании, в неизбежности, в страхе.
— Я не могу помочь тебе. Прости, что могу лишь сказать пару слов, — провела рукой по мужской спине, набирая в легкие воздух. — Мне жаль, Вадим.
Ты была сукой, потому что тебе было жаль его. Но никак не Катюшу.
Он вздохнул, отстранился. Видела бы я в них боль? Я видела бы осознание неправоты. Я с настороженностью ждала шага от Назарова. Что он скажет или сделает?