Но это было только в голове. В реальности я тупо смотрю в стену, чтобы только не видеть эту сладкую парочку.
Я вылетела из комнаты.
Когда дверь захлопнулась, я прижалась к стене. Я прижала руку ко рту, чтобы подавить крик. Почему он так открыто лапал её? Что между ними? Он трахал ее? Он целовал ее я порыве ярости?
Подсознание кричало: на ее месте должна быть я.
Он проверял, как долго я буду терпеть этот бредовый цирк. Я наелась этим дерьмом. И даже то, что Катерина была моей сестрой, было не так страшно, как-то, что Светлакова прыгнула на Романовского на моих глазах. Она не знала о нашей странной связи. Но помечала территорию. Сколько можно издеваться надо мной?
Я хотела уходить, но дверь открылась. На пороге появился Марк. Как хорошо, что я не заплакала. Я смотрела на него и ждала слов, но он молчал. Просто смотрел мне в глаза. Мне хотелось убежать, но я знаю, что он остановит. Он насладиться моей слабостью от его присутствия. Он упивался моей беспомощностью. Парень знал все мои болевые точки, а я перестала показывать колючки, потому что не могу больше обороняться.
— Почему ты убежала? — присутствовали нотки льда в тихом вопросе.
— Мне просто… — хотела сказать «стало плохо», но вовремя осеклась. — Надо поговорить с Викторией Александровной, — в моем голосе была дрожь.
Врала.
Я твоя.
Лучше бы он выстрелил, чем говорил со мной сейчас. Мы ходим по тонкому льду, который вот-вот треснет. И я уйду с головой под воду, а он всплывет.
— Прекрати, — Марк оперся на косяк двери.
Его ледяной голос заставляет меня дрожать еще больше. Я и правда задумалась о том, чтобы поговорить с Романовской. Надеюсь, мне Виктория всё объяснит. Зачем она привела Светлакову. Я уверена она замешана с Романовскими. Это точно. Во-первых, Валерия знает маму Марка. Во-вторых, самого Марка.
Он взял меня за запястье и потащил к матери. Я едва успевала за его шагами. Он пригвоздил меня к стене около кабинета и сказал не вытворять глупостей.
Боится, что я убью эту суку? Я не Катюша.
Знакомая дверь. Стук. Тихий голос. Скрип. Кабинет. Усталая женщина, сидящая за столом. Сразу же вскрикивает и предлагает присесть. Я соглашаюсь. Стоять очень трудно. Как начать этот трудный разговор?
— Виктория Александровна, а не могли бы вы мне объяснить кое-что. Что здесь делает Лера? — я озвучила вопрос спокойным, даже безразличным голосом.
— Знакомы? Она нужна нам как информатор. Я помню, как Никита влюбился в Лерочку, — я вскинула бровь. Лерочка. Тошнит.— Но это было давно. Сейчас мне необходимо обеспечить ее защиту по просьбе ее матери. Да и ко всему Марк раньше встречался с Лерочкой. Милая девочка, не так ли?
Я глупо кивнула, кривя губы от омерзения. Шлюха.
Подстилка Романовских.
Значит, что Романовские близко знакомы с семьёй Лерки. Только это не моя задача — искать, чем же они связаны.
«Лерочка».
Приехала такая в платье, которое еле-еле прикрывает её ягодицы. С гигантскими каблуками и яркими красными губами. У неё чуть грудь не вывалилась из декольте. Я сжала кулаки. Комедия чистой воды.
Я покинула кабинет, а Марк остался там. Семейная жизнь. Пусть подавятся. Мне их секреты не нужны. Мне плевать.
Вижу Лерочку, что трется неподалеку.
Я пытаюсь пройти мимо, но она не даёт. Что же ей надо? Она выше меня на голову. Интересно, чего она вернулась в мою жизнь? Оборванный трос моей прошлой жизни. Я хотела бы проехаться кулаком по красивому лицу, где нет ни капли естественности.
Жаль, что мы находимся в коридоре, где сейчас никого нет и где меня быстро оттащат.
Зрение только вернулось, но уже начинается какая-то ситуация, о которой я не имею ни малейшего понятия с позволения нашего руководства. Что-то происходит, и это понятно, учитывая, что сегодня к моей голове был приставлен пистолет.
Отрезвило. Игрушки закончились.
Нам везло.
— Владика, ты меня избегаешь? — с грустным лицом пропищала Светлакова.— Не обижайся, пусь. Я не хотела тебя обидеть. Ты же моя лучшая подруга.
Лучшая подруга.
Издевательство. Она была правда глупой, или ей нужно было заручиться моей поддержкой? Эта дрянь сказала, что я с Высоцкой заодно, но какого хера? Откуда она здесь? Зачем ей подставлять мою тушку?
Делает вид, будто все хорошо. Из-за нее меня чуть не убили.
И я должна верить в нашу дружбу, которой никогда не было. Это был союз, где нам обеим было выгодно. Но искренности в нем никогда не было, поэтому сейчас на ее игру в подружек я не поведусь.
Я бы хотела прижать ее к стенке и спросить, зачем было врать по поводу моей роли в этой ситуации. Вот только рано, потому если я сейчас влезу, могу пропустить истинный мотив нахождения блондиночки тут, а это ничем хорошим не сулит. Я выведу ее на чистую воду, даже если придется натягивать улыбку.