Зависимость.
— Ты заебала испытывать мое терпение, малышка, — отрезал Марк. — Я скоро привяжу тебя, чтобы ты не думала, что сможешь сбежать от меня.
Он говорил это не в первый раз. Я как будто аксессуар к парню. Почему нельзя оставить в покое мою душонку?
— Звучит заманчиво, — легкий флирт на губах. И я говорю это будучи трезвой.
Я для него ничего не значу? Или, черт возьми, значу?
— Долго будешь избегать меня? — с усмешкой спросил Романовский. — Не надоело?
Мы ходим по кругу в нашем поведении и словах. Я запуталась.
Пошел нахер. Ненавижу его. Ненавижу.
Н-и-ч-е-г-о м-е-ж-д-у н-а-м-и.
- А ты долго будешь нести херню, что я твоя личная вещь?
Смелость. Несвойственно.
Я показала острые зубки, которые раньше мне грозились выбить. Я не потеряла полностью гордость, чтобы трястись будто осиновый листик на ветру. Я буду сопротивляться.
Хватит тешить эго брюнета. Поиграли в послушность.
Он смотрел на меня с пылающими глазами. Ярость.
Контролируй себя, иначе я не сдержусь.
О, я боялась его, но я не буду больше поддаваться на эти манипуляции. Пусть орет. Пусть хватает за горло. Я не отведу взгляд. Мне плевать, что он хочет. Даже пистолет не заставит меня отступиться. Сколько можно опускать меня на колени?
- Это не херня, - запах спиртного ударил в чувствительный нос. Он напился еще больше с нашей последней встречи? Забавно. - Это то, что я вобью в твою голову. Ты моя, Власова.
Моя.
Ты моя.
Слова ударяли в голову. Специально показывал мне мое место. Я должна кинуться на шею после такого? Что я должна чувствовать?
Он же просто манипулирует.
А если нет?
Он забивал гвозди в крышку моего гроба. Я оцепенела, когда увидела, что он подошел еще ближе. Личные границы стирались. Оставались только два тела. Два куска плоти, где двигалась по сосудам кровь.
Парень почти вжался своей грудной клеткой в меня. Но все еще было несколько сантиметров между нами. Это давало обманчивое чувство безопасности.
- Что я должна ответить?
Хорек. Пьяный Марк не вызывал никакого доверия. Он же мог запросто сорваться. А мы были тут одни.
Безумство.
- Ты курила, маленькая сука? - провел носом возле моего побледневшего лица. - Что я тебе говорил? Ты плохо слушаешься. Я накажу тебя, - животное рычание и ни одного касания, - Или тебе нравится, когда я наказываю тебя? Ты возбуждаешься, когда я говорю, что трахну тебя?
Я смутилась, но не прятала серые глаза. Он мне нравился, когда имел власть? Я не признаюсь ни себе, ни ему. Так нельзя. Он разрушил мой привычный мир. Превратил меня в марионетку.
Ненависть. Холодная и правильная.
Даже если я сейчас нарываюсь на его злость, то это осознанное желание, чтобы понять, зачем парень поступает таким образом. Хочу понять его.
Хочу поцеловать его.
- Ты прав, - я вцепилась пальцами в застежку джинсов. Рваным движением я расстегнула их и сняла, переступая через ткань. - Так должно быть?
Я стояла в хлопковых трусах и кофте, которая ничего почти не прикрывала. Я была телом. Не человеком. Лучше целоваться до боли в губах с незнакомцем в парке, чем сейчас провоцировать брюнета.
Он облизнул идеальные губы, всматриваясь в голые ноги. А я пылилась на красивое лицо, на котором было невозможно что-либо прочитать.
Посмотри мне в глаза.
- Я не трону тебя, даже если ты будешь голая. Зря ты это делаешь, - взгляд метнулся к моему лицу. - У нас нет времени на все это. Пойми, что я бы с радостью снял с тебя все и показал, что ты просто маленькая потаскуха. Только вот, блять, смерть Высоцкой заставляет нас заниматься другими вещами. Нас ждут такие перемены, от которых мы оба не в выигрыше. А ты сбегаешь, как будто не понимая, что это безрассудно. Я так сильно влияю на тебя, что твой мозг совсем перестает работать? Ты маленькая дурочка, за которой я вынужден бегать по всему городу. Надеюсь, сегодня твой рот ничей язык не трахнул?
Я слушала каждое слово.
Он вспомнил случай с Никитой. Господи.
- Это не так, - он понял, что я ответила на последнее предложение.
Бешенство. Рука впечаталась в подбородок, сам парень прижал к столешнице, ожидая дальнейшего ответа. А я молчала. Ладони потели, а челюсть Марка сжималась.
Ревность?
- Кто, сука, сегодня трогал тебя? - я хлопала глазами. - Ты моя маленькая шлюшка.
Обиды не было. Было чувство триумфа, потому что я не врала. А он помечал территорию, оставляя метки на шее, впиваясь зубами, что хотелось кричать. Он слизывал мою грязную кровь языком, опаляя дыханием участки кожи.
Я задумалась о Кате, пока Марк обнимал меня.
Высоцкая не представляет никакой ценности. Она блеклое пятно. С ней скучно, потому что душа ее пустее, чем мой счёт в банке. Катерина делала вид, что она ровня этим людям, но на деле глупее пробки из-под шампанского, которое я бы выпила за ее здоровье. Она норовит быть ближе, но заняла ту позицию, где все будут только смеяться, что бы она не предприняла. И никого не интересовала глупышка с короткой юбкой.