Марк знал, что надо говорить. Он всегда знал, как добиться нужного эффекта. Ухватил меня за бёдра и придвинул к себе, устроившись между ними. Руками опирался около моих бёдер. Губа предательски дрогнула.
Я просто хочу тебя. Дико. Ты мое наваждение. Мой каприз. Необычный. Понимаешь?
Я была близка к тому, чтобы отдаться. Вся. Без остатка.
Была готова.
Это было невыносимо. Я хотела умереть в его руках.
— Зачем?
Вопрос означал так много, что я даже не сообразила, как его можно сделать уже. Марк отвлекся от моего тела и молча смотрел на меня. А я с каждой секундой убеждала себя в том, что зря это делаю.
Я зря сняла штаны.
Зря осталась с ним наедине.
Зря я еще не стою на коленях.
Мы сами загоняем себя в эту клетку. Сами запираем себя на сотни замков, того не подозревая. Мы стараемся не влюбляться, чтобы не привязываться к людям. Но это происходит неосознанно. Мы не успеваем заметить. А когда замечаем, то уже поздно. Ничего не исправить. Приходится мириться.
Мириться с зависимостью. Вот я до сих пор не могу с ней смириться. Доказываю, что это не то. С зависимостью надо бороться.
— Зачем что?
И я молчала. Не надо. Прошу тебя, боже. Грязная игра.
Он опустился на колени передо мной. Что?
Он целовал мое бедро, поднимаясь выше. А глазами следил за мной. Послушная девочка не двигалась, только шире развела ноги.
Трахни меня языком.
— Прошу…
И захлопнулся капкан.
— Куда испарилась та уверенная в себе сучка, что тыкала мне в лицо всякой херней? Ты просишь меня войти в тебя и долбить грубо? Ты упала, принцесса. А сейчас мы едем обратно, потому что у меня нет времени на твой недотрах.
Отрезал. По спине пробежали мурашки, а возбуждение развеялось как прах. Была только я и черствый мужчина, что ухмылялся, глядя на мой растерянный взгляд. Чувство победы ударило его в голову, парень выпрямился и дернул меня за ногу, из-за чего я полетела вниз, ударяясь головой об обеденный стол.
Я шипела и потирала место удара. Кровь полилась из раны. Обрыв.
Я с быстротой гепарда двинулась на него. Прижалась своей грудью к его. Я обняла парня за шею, чтобы дотянуться до его красивого лица. И поцеловала с диким и смелым порывом. Кусала губы, выплескивая все эмоции. По щекам текли слезы отвращения к самой себе, обиды от его аморального поступка, несправедливости.
Оттолкни меня.
Я прижимала его к себе так сильно, будто бы он самое дорогое в моей жизни.
Он отвечал с таким же усердием, зарываясь длинными пальцами в моих волосах. Блефовал. Грязно и жестоко. Языком исследовал мой рот, зубами сжимал губы.
Кровь и слезы.
Я необходима ему, а он мне. Пытка для нас обоих.
— Считаешь, что я не могу быть девушкой? — оторвалась от него и спросила с язвительной улыбкой.
Я покусаю тебя. Марк, дорогой, не один ты играешь в это.
Он дышал как зверь, желание стало основой, которая затенила все остальное. Я нашла силы выдавить из себя, хотя хотелось реветь.
— Ты блядь, — сквозь зубы, — место которой в борделе. Мы едем обратно, и ты прекращаешь заниматься тем, чтобы поддеть меня. Ясно?
Он схватил меня за волосы, намотав те на кулак. Рассматривал. Хотела сжечь меня, а прах выкинуть в помойку. Наваждение.
Марк знал.
— Иди нахер, — рыкнула я, пытаясь вцепиться в его ебучую ухмылку.
Он упивался моей болью. А я как раненый зверь рычала. Я готова была убить его. Злилась на саму себя. Идиотский порыв доказать всем правоту. Хотелось скинуть с окна.
Спустя пару минут я уже сидела в машине, а защитник ни слова мне больше не сказал. Он просто потащил меня вниз, вцепившись в запястье, где уже были синяки от его варварских действий. Я смотрела в окно, не собираясь к нему лезть. Хватит.
Лучше бы я валялась в канаве, чем весь этот стыд, свалившийся на голову из-за бездумного поведения.
Твою мать, это уже помешательство чистой воды.
Мы творим какие-то дикие вещи, кидаясь друг на друга. Горечь жгла горло, хотелось скрести ногтями, чтобы под ними оставалась кожа. Было бы чуть лучше, чем сейчас есть, да?
Ходим по такой тонкой грани. Держим равновесие на краю пропасти. Один неверный шаг, и ты лишаешься всего. Мы танцуем на этой грани, почти падая, но продолжаем танцевать. Вместе. Вдвоём. Мы держим друг друга. Вот-вот мы упадём. Свалимся. Но я вновь тяну руку к тебе, и мы вновь на краю пропасти. Но ты продолжаешь тащить себя в пропасть. Медленно ты погружаешься во тьму.
Вдох. Тяжелый, потому что грудная клетка болит от всех переживаний, что навалились за меня. Все тело ломило от этих взаимодействий с Романовским. Слезы текли по щекам, не желая останавливаться. Парень не смотрел на меня, что было на руку. Свести до минимума общение.