Не совет, а приказ.
Ресницы дрожали от влаги, а всхлип рвался наружу. Сложно выносить все, что падает на мои плечи. Я сама загнала себя в эту позицию. Меньше геройства и упрямости. И стало бы проще. Я гнула свою линию, не пытаясь видеть все вокруг. Я хотела найти веру хотя бы во что-то. Но каждый раз обжигалась, стоило найти цель. Где та Влада, которая была месяц назад?
Она умерла, как и моя гордость.
У меня оказывается была сводная сестра, о чем я никогда бы не знала. Получается, что у нас была общая мать? Никогда бы не подумала, что Валерия Власова заимела детей от разных отцов. Святой образ матери рухнул в моей голове. Хорошая идея похоронить эти мысли. Я не хочу думать об этом.
Но нельзя забыть это. Я ненавидела Высоцкую. Я не успела даже понять, кто она. А девушка успела и предать, и влюбить в себя парня. Я была так занята собой и Марком, что не видела ничего вокруг.
Ни того, что замышляла Катя. Ни того, что Лера трахалась с Костей и умудрилась залететь.
Интересно, что будет дальше, учитывая, что наша конструкция, построенная Викторией, рушится изнутри. Мы гнием. Наши узы не делаются прочнее — они рвутся. Мы отдалямся друг от друга. Нет никакого доверия друг к другу. Нет ничего, чтобы заставило нас помогать друг другу, случись форс-мажор. Каждый трясся за свою жизнь.
Эгоисты. И это правильно.
Беременность Валерии убивает мои нервные клетки. Она специально решила выйти из игры, или они правда были так неосторожны? Я хотела бы поговорить с ней, чтобы понять хотя бы малую часть, но она лживая сука.
Не хочу.
Я не представляю, что ждет нас дальше.
***
Я убежала в комнату, как только машина оказалась в месте назначения. Скрыться от чужих глаз — необходимо.
Я забежала в комнату и рухнула на кровать. Целый день ушел на терки с Марком. Я не могла сосредоточиться ни на чем другом. Это уже осточертело до такой степени, что я вцепилась в волосы руками, желая их выдрать.
Стук в дверь.
— Влада, поговорим? — холодный голос Светлаковой ударил по щекам. Она не говорила как полная дура, отчего мои брови поднялись вверх, а слова застряли в груди.
Она вошла, не дождавшись моего ответа. Встала напротив и смотрела свысока. Сейчас взгляд перестал быть глупым, на меня смотрела умная девушка. Я с недоверием косилась на нее, ожидая нападения у самый неожиданный момент; но блондинка стояла, скрестив руки на груди, и не предпринимала никаких действий.
К чему заявляться сюда? Я взлохматила волосы рукой. Усталость атаковала мышцы. Девушка надула губы в раздражении. А я вопросительно смотрела, прикидывая варианты, как избавиться от ее нежелательного общества.
Я не считала ее ни подругой, ни врагом. Легкая обида сохранялась из-за ее поступка, но если говорить конкретно, сейчас меня не волновала ни она, ни ее проблемы, ни наша с ней связь. Это все испарилось, как только она перестала отвечать на мои постоянные звонки. Налаживать заново я не хотела, потому что доверие было подорвано. Да и сейчас в смотрю на нее уже не как на подругу, с которой могу делиться своей жизнью. Она была куклой, что крутила задницей перед мужиками. Напоминала Высоцкую, но выглядела еще более доступной.
Заявляться сюда, значит, иметь причину, по которой ей приходится идти на это. Она бы никогда не побежала за мной. А что изменилось сейчас? Какую выгоду она хочет получить?
— Что ты хотела? — невозмутимо протянула я.
Никакого приглашения сесть не будет. Никакого гостеприимства. Моя доброта закончилась.
Она уставилась на меня своими голубыми глазами, анализируя меня. Это был внимательный взгляд, пронизывающий до самых косточек. Сканировала, хмурила брови, а уголок губ нервно подрагивал. Она скрестила руки на груди, готовясь к тираде. Я была в предвкушении разговора, где ведущей буду не я.
Светлакова стала чем-то новым, особенно, если вспоминать нашу последнюю встречу, где все ограничивалось ее бестолковым выражением лица и разговорами о мужиках. У нее никогда не было проблем, все получалось так, как она задумывала. Я всегда думала, что ее погубит глупость, но девушка превратила ее в преимущество. Она не блистала мозгами, но и не была полностью пустой. Скрывалось что-то за ее накрашенным лицом, но что конкретно — я не знаю.
Лера одернула без того короткое платье, взяла стул, который стоял неподалеку и села, закидывая ногу на ногу, что я заметила резинку от чулка.
Бордель, ей богу.
— Тебе неинтересно, почему я сказала, что ты играешь на стороне Александра? — с довольной улыбкой высказалась блондинка. Я застыла. — Мы обе с тобой понимаем, что я здесь не просто так. Тебе совсем не хочется со узнать истинной причины?