Понимаю, что я здесь не по глупой ошибке. Я являюсь частью этой истории. Но легче не становилось, потому что умереть не хотелось, но я каждый раз была в шаге от этого.
Хлесткие розги били по спине.
Дыши.
Глубже.
— Ты можешь представить, что я знакома с Викторией не первый год? Для тебя это так внезапно, да? Братья Романовские были очень близки ко мне, — пушистые ресницы девушки опустились вниз, она рассматривала свои голые колени. — Я нравилась Никите, когда была еще совсем глупой девчушкой, как ты, Владислава. Моя семья очень близка с их семьей, и как ты можешь понять, я в курсе всего, что происходит. Единственное, что я не могу понять, как тут оказалась ты. Ты же бедная, омерзительная мышь. Тебе тут не место. Но ты и сама это знаешь, — она кинула на меня взгляд, заметив, как я сложила губы в ровную линию. — И я найду любой способ, чтобы вывести тебя из игры. Так что будь осторожна, я играю крупными ставками. Ты зачем-то нужна и Виктории, и Александру. Как только я узнаю, то от тебя мокрого пятна не останется.
Она мне угрожала самым нелепым образом, но я уже прикинула, как буду отбиваться от ее атак. Леру так бесит, что такая как я нахожусь среди таких, как она? Не верю. Слишком просто.
Хотелось притвориться мертвой, чтобы от меня отстали с этим неравенством. Но это означало бы, что я сдалась. А я не могу позволить себе такой роскоши, потому что давать этим уродам понять, что они выше меня, значит, склонить голову перед ущемляющим права режимом. Не дождутся.
Холодный пот струился по спине. Это была холодная война, где нет места ни жалости, ни человечности. Они играли как бездушные сволочи. Мне остается принять эти правила, потому что иначе я погрязну в морали, которая будет неправильной. Она меня подведет.
Светлакова была настроена решительно. Я даже не удивилась тому, с какой уверенностью она говорила каждое слово. Было непривычно слушать не пищание, а нормальные слова, которые составляли неплохие предложения. Она была далеко не той бестолковой дурой, которой предстала некоторое время назад. Приткнулась глупой, чтобы никто не понял, насколько продуманными были планы этой сукой. Никто бы не подумал на куколку с размалеванным личиком. Все подумают на ту, кто постоянно показывает свои иголки и шипит.
Хитрая мразь. Не верили моим словам, поэтому я всегда была на мушке. А Лерочка заручилась поддержкой, поэтому поверить ей было проще, чем доказывать, что она лжет. Что я могу ей противопоставить?
— Мне глубоко плевать, как ты связана с этой больной семейкой, — невесело хмыкнула я, вытягивая шею, — которая только и делает, что рискует моей паршивой жизнью. Не говори мне про то, что мое ебливое существование не дает тебе спокойно спать. Это полная херня, Светлакова. Раньше тебе было плевать на то, что происходит и кем я являюсь, а сейчас ты натравляешь на меня Марка, чтобы в порыве злости он размазал мою голову по стенке. Ты идиотка, если считаешь, что у тебя получится убрать меня с дороги. Это не твоя задача. За мной ведется охота, я нужна вашей блядской игре. Тебе не дадут меня убрать. Не пытайся угрожать мне, потому что у меня тоже есть зубки. Я порву тебе глотку одними зубами, если посмеешь еще раз заявиться сюда и рассказывать, как будешь действовать, чтобы моя персона перестала мозолить глаза.
Она рассмеялась. Громко. Завилисто. Угрожающе.
Я напряглась, желая подойти к ней и ударить. Чтобы с девичьего лица текла мерзкая и липкая кровь, пачкающая все вокруг. Чтобы моя рука болела от соприкосновения с черепом. Чтобы ее голова сгнила, а ядовитый запах отравлял воздух.
Захлебнулась в собственной крови.
Дошла одна простая истина. Ей нужен защитник, который возится со мной, пытаясь выполнить поручение, которое дала его мать. Марк — цель Светлаковой. Из-за того, что я кручусь я рядом, я ей мешаю прибрать к рукам столь драгоценный материал для ее эга, потешить которое может далеко не все.
Ей было мало глупых побед в ее жизни, нужен был большой куш, чтобы доказать себе, какая ахуенная эта блядь. Раздвигать ноги перед всем, что движется.
Я провела языком по нижней губе, готовясь в любой момент вцепиться в волосы этой стерве. Меня стоит бояться, потому что я неадекватная. Я теряю контроль в секунду. И лучше я буду лежать в дурке, чем позволю управлять собой всяким девкам, которые не представляют ничего из себя. Гордость была задета, что недооценивают мои способности. Я легко могу сорваться на нее и убить в состоянии аффекта.
И у меня будет оправдание. Назойливая муха была прибита тапком, потому что ее носик лез туда, где ему не место. Она не главная.
Прошло ровно сто двадцать секунд с моего ответа этой выскочке. Заявилась сюда и думает, что я встану на колени. Придумала себе то, чего никогда не будет. Она не представляет, как меня дрессирует Марк. Я бездушное животное, когда дело касается моей шкуры. Я слишком молодая, чтобы умирать, поэтому я цеплялась за свою жизнь с удвоенной силой. Меня уже не пугает физическая боль так, как это было раньше. Я меньше думаю, а больше делаю, за что иногда приходится жестоко платить, но в большинстве это лучше, чем бестолку молоть языком, говоря то, чего в жизни не хотелось говорить.