В голове появилась легкая боль.
Хотелось верить в хороший конец плохой истории. Но кто может дать гарантии, что так оно и будет? Вероятности никакой нет. Только везение и воля случая.
Лера высокомерно подняла подбородок, собираясь высказать мне все, что созрело в голове за эти десять секунд молчания.
Было трудно представить, что мы как две собаки лаяли.
— Когда-нибудь ты поймешь все, что нужно. Но не забывай, что ты новый игрок. Романовская никогда не будет питать к тебе любовь, запомни. Какие бы отношения не были у нее с твоей матерью, Виктория сука, которую поискать еще надо будет. Не смотри так на меня, я знаю о тебе больше, чем ты обо мне. Ты не простая птичка, Власова. До конца не понимаешь, насколько важной частью этой цепи ты являешься, но не думай, что без тебя мы не сможем. Да, Романовские пытаются спасти твою шкуру, но это вынужденная мера, потому что ты рычаг, на который можно нажать. Выгодная для Александра и пока это так, твоя безопасность высшая ценность. Я не буду играть с вами в эти шпионские игры, у меня свои цели. Мне нужен Марк. Я буду твоей тенью, Владислава. Мы посмотрим, как ты поняла меня, потому что это будет очень интересно.
Я запуталась окончательно. Хотелось влить в глотку спиртное, чтобы расслабиться. Хотелось кричать, чтобы стало легче. Но я могу только покачать головой.
Нежность в глазах Светлаковой, когда она говорила о Марке, сбивала с толку. Вспышка ярости ударила в голову. Дурной вкус ревности на губах.
Тебе плевать.
Нет.
Тебе не плевать.
Уберу подальше это дурацкое чувство собственности, потому что присваивать что-то, не имея на это весомых оснований, это каприз, который никто не обязан выполнять. Я не буду ничего говорить и доказывать. У меня едет крыша от этого. Стоит только сильнее стиснусть зубы и промолчать на это все. Кровь текла по венам, а время ускользало незаметно.
Мне нужен Марк.
Сука.
Я была глупенькой девицей, виляющей хвостом перед взрослым дядей. Моя беда в том, что я переоцениваю себя, а потом, когда понимаю это, начинаю закапывать себя на дно. Нет четкой уверенности в себе, которая дала бы мне мотивация растерзать этих людей, помешанных на своей собственной идеологии, которая пропихивается ими в любой момент.
Насколько мы честно говорили с Лерой? Кажется, я давно не озвучивала реальные сложности и проблемы. Это было сложно. Она была чуть ли не самой большой угрозой, но я доверяла ей, потому что мы обе понимали, как важно сейчас не лукавить. Врагов держать ближе, чем друзей. Видимо, это как раз тот случай, когда я протягиваю руку противнику. Но была ли она другой стороной? Непонятно.
Неизвестно, какой толк она в себе несет стратегически. Не думаю, что она появилась бы тут просто так. Связь с Романовскими в прошлом? Виктория хочет обернуть это в свою пользу, но это гиблое дело — манипулировать чувствами, когда дело касается мужа и родного сына. Она сама сдаться, как только поймет, что за собой несет это безумие.
Зеркало.
Я считаю, что глупая затея поступать так опрометчиво, не считаясь с собственными чувствами. Была ли готова Виктория наступить на родственные узы для достижения цели из восстановления? Нет. Она была создана для любви и уюта, а не вот этого всего. Женщина потерялась в этих попытках образумить мужа, поэтому забыла о самых простых приемах — компромисс и обычный диалог. Ох, Романовский, втянули столько людей в свой конфликт. И один уже поплатился жизнью. Это должно было отрезвить.
Но наше дело — выполнять распоряжения сверху и не думать об их правильности.
Ебучая фальшь, разъедающая органы не хуже кислоты, что залили прямо в глотку.
Болото, которое утягивало вниз, было уже почти по колено. Превращается в тупую пытку, стерпеть которую сможет далеко не каждый. Терялась основная мысль в этой размазне, которую нам выдавали за правду. Издевательство. Идиотская идея.
Каша с комочками легче переносилась, чем эти планы Виктории.
Светлакова скривилась, глядя мне в душу. Мы находились в одной комнате десять минут, но еще не вцепились друг другу в волосы, и даже сохраняли спокойный тон. Это было как будто бы само собой разумееющееся. Правильно. Вынуждено.
Хотелось ужасно домой. Родные стены помогли бы пережить этот эмоциональный всплеск, обрушившийся на мои хрупкие плечи, что и так страдали от других нагрузок. А сейчас я была в пустом лесу, где можно сорвать глотку ища элементарной помощи, но никто так и не придет. Кричать в воде проще, чем тут.