Десять, одиннадцать, двенадцать.
— Я не дам тебя в обиду. Я обещаю, что буду с тобой.
Голос вывел меня из саморазрушения. И я посмотрела таким взглядом, как будто бы парень был вселенной, на что он сжал сильнее руль, отвлекаясь на дорогу. Какой красивый профиль, боже. Я видела в нем свое спасение от навязчивых мыслей, от людей, которых я ненавидела. Он был необходим моей психике. Как главный наркотик. Я уже поставила его на то место, где присутствует тепло, не исчезнувшее из меня.
Буду с тобой.
Тепло. Комфорт. Уют, которого я была лишена долгое время. Я не могла поверить, что это правда, а не очередная манипуляция. Но я доверяла ему. Андрей внушал мне спокойствие. Он был сильным и смог бы меня защитить. Я знаю. Знаю.
Лера видела то, что было на улице? Видела этот поцелуй?
Я не стыжусь ни единой секунды. Блять, я счастлива, что он со мной, а не кто-либо другой. Я впервые позволила себе настоящую слабость — спрятаться за сильным мужчиной. Он ассоциировался у меня с опорой. Я могла положить на него. Я видела, как он относился к Валерии. Он был настоящим мужчиной, который мог позаботиться о женщине.
— Спасибо, Андрей, — я столько нежности и благодарности вложила взгляд, что ни одна собака так бы не посмотрела. Он улыбнулся уголком губ. И я растаяла. — Я рада, что ты со мной. Спасибо.
Я обещаю.
Сломал мою броню одной улыбкой. Во что я превратилась? Я облизала губы, которые пересохли. Поправила платье. Нервы. Заправила выбивающиеся из хвоста волосы за уши. Тяжело дышать.
— Ты можешь расчитывать на меня.
Я улыбнулась. Больше мне не нужно. Мой спасательный круг.
Андрей был принцем, в которых я уже перестала верить. Лера дура, раз упустила его. Он был хорошим. За это можно было его ценить.
Мы приехали к огромному особняку в три этажа. Я примерно так себе и представляла эту процедуру. Серое здание выглядело великолепно и поражало своей величиной. Красиво.
Андрей взял под руку меня, и я стуча каблуками шла по выложенной плитке. Посередине этого огромного участка собралась толпа людей. Я увидела лицо Виктории Александровной, которая стояла рядом с мужчиной. Она положила ему руку на плечо, а он этого даже не ощущал. Взгляд его был направлен только на белый гроб, что контрастом выделялся среди черного и серого. Отец.
Если бы не Андрей, я бы точно упала. Он держал меня крепко, не давая упасть на колени.
— Господи, — прошептала я, округляя глаза.
Мужчина посмотрел на меня с такой болью, что я в мгновение ощутила эту палитру. Свинцовая тяжесть. Неприятный холод. Мерзкая пустота. Виктория отошла дальше с пустым выражением лица, что мне хотелось подлететь и ударить ее. Это она во всем виновата.
Моя сестра была бы жива.
Катерина.
Я ненавидела ее, а сейчас поняла, что совершенно беспочвенно. Да, она была заносчивой, но не сделала ничего такого, чтобы заставить меня чувствовать это. Я жалела ее. Она умерла рано, несмотря на то, на кого работала и чего хотела.
— Ты молодец, — приободряющий шепот. — Маленькая, ты хорошо держишься.
Я уткнулась ему в грудь. Андрей, я не достойна твоей помощи. Но без нее я просто задохнусь. Он прижал меня к себе, и весь мира замер.
Высоцкая была в этой белой коробке, а мы ничего не могли сделать.
— Катерина была примером того, как должна выглядеть девушкой, — я услышала знакомый голос. — Она останется в нашей памяти светлым человеком. Я воспринимала ее как дочь, не иначе, — наигранным голосом говорила Виктория. — Высоцкая Екатерина это пример, который будет продолжать жить. Она была красивой и умной девочкой. И навсегда останется в них сердцах. Пока мы будем помнить — она жива. Этот несчастный случай показал, что мы внимательнее должны относиться друг к другу. Я хочу выразить свои искренние соболезнования ее отцу, который является моим другом. Милый, знай, что я всегда приду тебе на помощь, — скатилась одна несчастная слеза.
Чертово лицемерие. Тупая Романовская. Сыграла отвратительно. Короткая и пустая болтовня.
Андрей держал меня в своих руках. Боялся, что я наломаю дров. И правильно. Я хотела убить Викторию.
Краем глаза я видела Антонову в сопровождении Назарова. Она не смотрела на меня как на врага народа, скорее, девушка оказывала немую поддержку, иногда встречаясь со мной глазами. Парень, который придерживал ее за талию, что-то шептал, на что Валерия только кивала, опуская глаза в пол. Он смотрел тепло на нее, было видно, что между ними не пробегала кошка и что он не вплетает в их общение мужскую солидарность. Блондин успокаивал ее, но девушка была довольно плаксивая, поэтому через каждые несколько минут промакивала и нос, и глаза.