Осторожнее, я тоже бываю в ярости, от которой все вокруг горит. Волосы на голове стояли дыбом от этих мыслей. Я хотела убить. Впервые во мне проснулась настоящая жажда крови.
— Чтоб ты сдохла на своей свободе, мерзкая блядь.
Щербаков взял меня за талию и вытащил из кухни. Я была хуже дикого животного. Ярость плескалась в жилах. Я думала, удар отрезвил меня, но нет. Масло в огонь.
Она заслужила.
Я знала, что поступила правильно. Почему? Она забыла свое место. А я? Я заняла новое.
Придумала. Будет попрекать меня. Надоело. Сколько это будет продолжаться? Пытаются вечно показать мне, где я должна быть. Но я не буду их слушать, потому что я не кукла. Не марионетка, чтобы беспрекословно слушать эту чушь про то, что я такое.
Я рвалась в бой. Я была уверена, что поступаю так, как нужно. Ее необходимо поставить на место.
Полина забыла, что она здесь не королева.
Лезвием резали ее слова. Там была истина, но настолько исковерканная, что мне остается злиться и чувствовать боль в правой руке.
Где мое спокойствие? Бутылочка коньяка и самый блядский клуб. Тогда я могла бы почувствовать умиротворение, которого не было уже давно.
— Ты с цепи сорвалась? — сквозь зубы прошипел парень, встряхивая меня. О, трогай, давай. — Что с тобой происходит?
Он смотрел неотрывно мне в глаза, а я стушевалась. Запал пропал, но вот злость никуда не делась. Задолбал меня ваш режим. В аду лучше условия.
Я слышала голоса на кухне, понимая, что спор не окончен. Но Андрей не отпустит меня, пока не получит ответ на свой вопрос. Только кто он такой, чтобы я отчитывалась перед ним? Привык бегать за Лерой, как за маленьким ребенком. Только я не Лера.
Я не Лера Власова, потому что я ее дочь.
Я не Лера Светлакова, потому что я ее бывшая подруга
Я не Лера Антонова, потому что я другой человек.
Я скинула его руки с себя, чтобы не ощущать этих пальцев на себе. Спусковой крючок почти сработал.
Не подходи ко мне. Ради бога.
Иначе я просто не сдержусь.
Одно минусы.
— Ты слышал, что она сказала? Если да, то не задавай такие тупые вопросы, — отчеканила я, готовясь защищаться. — Я должна молча слушать ее оскорбления? Надоело мне это все.
Он прижал меня к стене, нависая сверху. Мощная фигура пригвоздила к холодной поверхности. Что?
Опасно. Притягательно.
Я хочу кричать от щемящего чувства в груди. Рвать и метать. Крушить все вокруг, чтобы доказать всем, что я не чертова игрушка.
Я пытаюсь выровнять дыхание, пока его грудная клетка упирается в меня. Мне все равно, что он рядом. Не реагируй. Ты не поведешься на эту ерунду вновь.
Единоразовая акция.
Не иначе.
— Ты красивая, моя маленькая, — он провел рукой по моей щеке. — Я так хочу сломать шею Полине за те слова.
Я не моргала.
Это сон.
Я не хочу стоять с ним здесь и слушать это. Я целую неделю пытаюсь забыть его губы. Его вкус. Его запах. А он снова вторгается в мою жизнь и ломает привычный устрой. Замыкает круг.
Нельзя. Нельзя. Нельзя.
Это просто невозможно. Мы целый месяц не существовали друг для друга, а теперь чуть ли не спим. Не допущу этого, что поведусь на эту дешевую игру.
Щербаков не будет трогать меня так. Я не хочу этого.
Я хочу, чтобы он снова взял меня за волосы.
Я не просила этого. Почему сейчас? В любой другой ситуации я была бы счастлива его вниманию. Но сейчас я не хочу.
Марк убьет меня.
Он просто закопает мой труп где-то в лесу. И я ее смогу никому ничего доказать. Я грешила, когда позволяла Щербакову лапать меня. Непроизнесенная верность, которую я возлагала на себя в данный момент. Убеждение в этом было настолько прочным, что сомнений никаких не было, а даже если бы и были, я бы их быстро развеяла, потому что это было очевидно. Пока я нахожусь под его покровительством, я не могу грызть губы другого парня.
Мне об этом никто не говорил, но это было понятно, но даже тут допущен промах: я уже позволила этому случится; я сама тянулась к нему, как цветок тянется в поисках солнца для фотосинтеза.
Что мне бы сказала Лера, если бы узнала? Осудила или дала благословение? Я будто бы использовала ее, чтобы ближе быть к Щербакову. Ситуация выглядит отвратительно, если учитывать, сколько нелепых стечений обстоятельств в ней. Легче поверить, что я сама заварила эту кашу, не желая ее расхлебывать.
Я уже целовалась с незнакомцем в парке, что мешает мне это сделать с Андреем? Я ведь уже один раз не смогла оттолкнуть. Романовский не поверит моим рассказам про плохого парня, который лизал мой рот с животным порывом. Он обвинит меня, что я кинулась на него, как только он заметил меня.