Андрей ударил его в нос так резко, что я лишь успела закрыть глаза, чтобы не видеть лица. Костик закричал от боли. Уверена, кровь хлестала как в самом лучшем фильме. Я слышала, как Щербаков продолжал избивать парня. А я не шевелилась, потому что оцепенение не сходило.
Где Марк? Где Вадим?
Почему никто не может остановить это безумие?
— Ты понял, что я никогда не позволю тебе оскорблять Валерию? — орал Андрей, а я распахнула глаза. — Ты ответишь за каждое свое поганое слово, уебок. Понял?
Это было прекрасно: униженный Костя валялся на полу, вытирая липкое от крови лицо; нос опух от сокрушительного удара, из губы лилась кровь также, как у меня; он кашлял, потому что нога пришлась четко в ребра. Мои бабочки порхали от того, что его избил Щербаков.
Полина не двигалась. Смотрела на лицо парня и не показала ни единой эмоции. Лицо стало камнем, а глаза стеклом. Непонятно было, как она относится к акту этой проваленной защиты ее чести. У нее не было чести, была только спесь.
Щербаков метнул яростный взгляд на меня, приходясь глазами по лицу. По безобразному и некрасивому лицу с размазанной кровью.
Не показывай нашу связь, не глупи.
Эта парочка использует это против нас. Лучше защити беременную девушку, чем меня. Помоги выбраться из этой канители, в которой мы с тобой по уши. Я пыталась придать выразительности, но не знаю, правильно ли я донесла до него то, что хотела.
Костик стонал от боли, а Полина вышла прочь. В дверях она столкнулась с Вадимом, который почти снес ее своим мощным телом. Она только фыркнула и покинула этот цирк, махнув волосами напоследок.
Дура. Просто ебучая дура.
Назаров осмотрел помещение: увидел Константина, что скрючился на полу с опухшим лицом; увидел меня, прижимающуюся к мебели, чтобы мое присутствие было минимальной в этой тупой схватке; увидел Андрея, у которого кипела в жилах кровь. Вадим шепнул что-то Щербакову и тот, хмыкнув, кивнул.
— Вы совсем с ума посходили? — спросил Вадим, поднимая меня на ноги. — Единственное, что могу понять, это то, что Костя валяется в лужи собственной крови. Мы можем выяснять отношения сколько угодно, но это поможет ли ситуации? Я так не думаю. Влада, — повернулся он ко мне, — ты зачем полезла в это?
Я не нашла что сказать, поэтому просто смотрела за его спину в стену, думая, как сильно будет злиться Виктория, если узнает об этом всем. Вадим просто обнял меня, предварительно вытерев мое лицо. А я прижалась щекой не в силах оказывать сопротивление.
— Я думаю, что надо отпустить эту парочку в их сраную Америку, — заявил Андрей. — Толку от них нет, только действуют на нервы.
Это не наша компетенция. Мы тут ровным счетом ничего не решаем.
Багровые следы на бедре почти пропали, оставляя легкую пигментацию. Почему я не додумалась переодеться?
Это было трудно — отпустить блондина и занять нейтральную позу. Мне было спокойно, и я знала, что меня никто не тронет. Щербаков испепелял меня, а я делала вид, что ничего не вижу. Мы ничего друг другу не обещали, чтобы он мне предъявил претензии. Тупая привычка присваивать себе все, что видишь.
Ничего не было.
Костя поднялся на ноги и, сплевывая кровь, поплелся к раковине, где включил воду и начал отмываться. Я следила за каждым шагом. Но он даже не заметил, что я стояла в метре.
— Не смотри на меня, сука, — процедил он, плеская холодную воду на кожу. — Иначе я вытрахаю из тебя дурь.
Я сглотнула, видя, как Андрей снова становится злым. Вадим не уступал. Они оба хотели придушить его.
— Ты совсем ахуел, сучонок? — Назаров толкнул его, заставляя удариться спиной о стену. — Ты сегодня же вылетишь отсюда. Я обещаю тебе. Гнида ты последняя, если думаешь, что самоутвердиться можешь за счёт оскорбления девушек.
— Девушек? — смех. — Они ваши бляди, которые скачут на хуях, когда наступает ночь. Думаешь, я не слышал, как ты трахал свою Катюшу? Наши комнаты рядом, Назаров. Или ты, Щербаков, на столе ебал свою принцесску. Не так что ли?
По щелчку пальца он вывел обоих из себя настолько, что я боялась последствий. Они убьют его. И не останется от него даже порошка.
Вадим ударил кулаком рядом с лицом, пытаясь управлять собственным гневом. Жевалки ходили ходуном, а на руках выступили еще более отчетливо вены. Какое терпение…
Парень вышвырнул Костю прочь, ударил того ногой по лицу. Я слышала хруст носа.