Тихо и незаметно подкрадывалась мысль: а что если? Эти теории и гипотезы вскрывали мою черепную коробку.
Я открыла холодильник и начала готовить чертов салат, чтобы не сдохнуть от боли в животе.
Лера все еще потерянно смотрела в пустую кружку. Реально?
— Я глупая, Влада. Я думала… Ты знаешь, о чем я думала. Господи, — она смотрела жалостливыми глазами. Как обычно, твою мать. — Я должна извиниться перед ним.
Перед ним.
Извиниться.
Он клал на твои извинения. Но парень все равно защищал твою шкуру, а ты не стоила ни одного слова, учитывая, что думала о том, кто порочил твое якобы честное имя.
На зубах скрипело одно.
Шлюха.
Чувствуй, какая ты идиотка. Андрей все равно был на твоей стороне, а ты переживала за ублюдка, от которого была беременна. Она ковыряла свои ногти, сдерживая опять порыв заплакать. Я только резала овощи, иногда поднимая глаза на девушку.
— Поговори с ним. Это правильно. Я пыталась сказать ему о том, как на самом деле обстоит ситуация, — протянула я, наблюдая, как она взглянула на меня с надеждой. С тупой, наивной надеждой. — Он обещал выслушать тебя, поэтому советую не откладывать то, что ты хочешь ему сказать.
Эти глаза, наполненные благодарностью и раскаянием. И мольба. Только о чем ты просишь меня?
Я возненавидела эти карие блюдца. В этот долбанный момент она с этой немой мольбой обращается ко мне. Я не буду помогать ей с Щербаковым, потому что это исключительно их проблема. Я не имею никакого влияния. Я не участвую. Не надо впутывать меня в разборки, к которым я действительно не имею отношения. Как она не понимает своей крашеной башкой, что я сделаю хуже, потому что буду делать все, чтобы выставить ее блядью.
Мне нужно полное внимание парня. Мне не нужна конкуренция в лице этого ребенка.
Она будет мешать. Как правило, борьба за существование сурова, и ей, как наивному и беспомощному созданию, не справится с такой сукой, как я.
Я подцепила вилкой листья салата, засунула их в рот и начала тщательно жевать, чтобы продлить этот момент употребления пищи. Приятный вкус и нереальное наслаждение. Я чувствовала оливковое масло и соль.
Карие глаза сверлили во мне дыру, а я наигранным удовольствием ела, показывая, как поглощена данным процессом.
Отвали от меня, Антонова. Не трать свое время напрасно. Зачем тебе это нужно? Прекрати.
Выйди отсюда, чтобы я не видела.
Прекрати.
— Ты поможешь мне устроить романтический ужин с ним?
Ты понимаешь, о чем ты просишь? Романтический.
Зубы почти заскрипели, от того, как сильно я сжала челюсть. Сердце застучало болезненно. Я была готова выкинуть содержимое желудка, чтобы из моего рта летела настоящая желчь. Мертвая хватка в районе груди, что не хватало воздуха. Руки слегка потряхивало.
Ты поможешь мне?
Я придумывала сотню причин, чтобы отказать ей в такой мелкой просьбе, но была одна причина, почему я хотела согласится. Я могла все испортить. Я могла перечеркнуть между ними все. Буквально до фундамента разобрать их отношения.
Сдавила в районе груди от предвкушения. Я так хотела поучаствовать в том, чтобы превратить их многолетний труд в руины. Я почти закатила глаза от блаженства.
Я помогу тебе.
Я пытаюсь цепляться за каждую ниточку, но мне постоянно обрезают их, не давая и шанса.
Хочется кричать от счастья, потому что я знаю, что нужно сделать.
Моя непоколебимая уверенность была подкреплена реакцией Леры: она широко улыбнулась. Что она лепетала, я не слышала, а мне это было и не нужно. Прекрасно просто знать, что я помогу им поставить точку в этой ситуации.
Жирную, необходимую и важную точку.
Это будет незабываемо, черт возьми.
Я не потяну?
Послышалось противное цоканье каблуков. Какого еще сюда несет? Я почти молилась, чтобы это был кто угодно, но только не Светлакова, потому что видеть ее лицо не было не малейшего желания. Дверь открылась резко, что мы вместе с Антоновой вздрогнули. Виктория была неотразима в этом платье.
— Что за бардак вы тут устроили? — резала без ножа. — Вы думаете, что если я хорошо к вам отношусь, то можно творить этот беспредел за моей спиной? Почему я должна вызывать скорую своему сотруднику? И почему я последняя узнаю, что ты, — она указала рукой на Леру, — беременна. Это что за своенравие? Ты решила бунт поднять? — теперь она смотрела на меня, уперевшись двумя руками в стол, наклонилась ближе. — Если я узнаю, что ты замешана, то я посажу тебя на цепь рядом и буду следить за каждым твоим вздохом. Уяснила? Лера, приведи сюда Андрея и Вадима. А я проведу беседу с твоей подружкой.