Меня сбивало с толку, как быстро девушка переключалась с одного на другого. Но я была такая же. И я не могла ее судить.
Я металась между двух огней — Андрей и Марк. Я почти забыла второго, постоянно думая о первом. Никакая совесть не просыпалась, был только животный страх, что я отвечу за это перед своим персональным дьяволом.
Никакого раскаяния и сожаления, потому что мы друг другу с Романовским никто. Я могу делать все, что пожелаю нужным. Мы друг другу не обязаны хранить верность.
Он трахает других баб.
Чем я хуже?
Валерия хлопала пушистыми ресницами, осознавая каждое произнесенное слово. Я прикрыла глаза от усталости, что накатила внезапно.
Было что-то между Антоновой и Назаровым, что я не могла распознать. Между ними электризовался воздух, стоило только стоять близко. Между ними была кулоновская сила взаимодействия, а они были двумя зарядами, которые были по-разному заряжены и притягивались друг к другу. Так я видела это общение и странные касания.
Такие нежные, легкие и ненавязчивые.
Эти глаза, наполненные искренним счастьем.
Только она была беременной от другого мужика, что все перечеркивало. И был парень, с которым она была долгое время вместе и с которым до сих пор не поставила финальную точку. Они были в какой-то паузе, определенно затянувшейся, потому что и без того было миллион проблем.
Каждая хуже предыдущей.
Щербаков мысленно кричал мне, чтобы я посмотрела на него, но я непреклонна. Не буду я привыкать к нему; не хочу видеть его глаза, полные заботы и желания подарить мне любовь. Привыкнуть к этому, значит, стать еще более уязвимой. Это не вовремя.
Пусть засунет подальше свое милосердие. Катится к черту с навязчивыми мыслями по поводу меня. Перестанет сверлить своими глазами, напоминающими растопленный шоколад. Сосредоточится на любимой Лерочке и наконец-то решит свою проблему как мужчина.
Ему было, что делать и о чем думать, но он предпочитал лезть ко мне, убивая меня. Он вставлял в меня острые осколки, заставляя истекать кровью. Не понимал этого, продолжая свой план по тому, как приблизится ко мне. Подойти настолько близко, чтобы я уже не смогла отойти от него.
Только почему я?
Я не нуждалась в его утешительных объятиях (может, при каких-то исключительных ситуаций, где я теряла себя и где считала, что не справляюсь. И любому человеку захочется поддержку, в чьем бы лице она не заключалась), но он продолжал гонять за мной, как лев за антилопой. Я шарахалась, отодвигалась, а он наступал, делая это мягко, но настойчиво. Его напор сбивал и запутывал.
Недоверие.
Он казался добрым. Но ключевое слово здесь «казался». Что ожидать от него на деле — я не знала. Мы не общались толком, чтобы я сходу сказала — хороший он или плохой. Тут не было хороших, как оказалось, что и плохих тоже.
Мы все были измазанными в отвратительных поступках, которые весели на шее удавкой, но при этом была капля благородства, которая проскальзывала то там, то тут. Отрицательные герои, идущие иногда на правильные вещи, о которых пишут в сказках.
Смесь ужасного и прекрасного.
В этом и жизнь — нет контрастных сторон, есть только статистика.
Чего больше в тебе?
Андрей походил на принца моих детских сказок. Являлся ли он таким? Точно нет. Я сравнивала его с Марком. На фоне Романовского Щербаков был таким добрым и хорошим, но это в сравнении.
Как было на самом деле — известно одному лишь черту, потому что Щербаков — темная лошадка, за которой нужен глаз до глаз. Я могу приписывать ему такие достоинства и такое количество, а они могут не иметь к нему абсолютно никакого отношения.
Я ошибусь, если стану доверять интуиции. Нужны голые факты, а не домыслы Дважды в одну реку не войти, ведь так?
Пальцы чесались.
Прекрати пронзать меня ледяным взглядом. Я слишком привыкла к этим перестрелкам глазами, чтобы сейчас не выдержать и заглянуть в лицо.
Это выше моих сил — ждать, когда он перейдет в активное и в открытое наступление. Дайте мне личного пространства. Хватит давить на меня.
Я и так на пределе.
В голове всплыло приятное воспоминание, которое не должно было появляться сейчас.
Перед глазами появилась такая картина, где подруга моей матери — Лидия ласково гладила меня по голове, читая книгу с моими любимыми сказками.
Но был холод. Никаких сказок.
Я любила эту женщину. С ней я ощутила нужность, о которой напрочь позабыла. Она была добра ко мне, как ни один человек в этой жизни. Ее бескорыстие поражает меня до сих пор до глубины души, несмотря на то что та мертва.