Светлее души быть не может.
Она помогла мне словно родная мать. Я ценила эту поддержку с ее стороны, беря во внимание то, что никакой другой опоры у меня не было. Я находилась сама с собой. Была только я. Мое отражение в зеркале.
Ни одного человека рядом, кроме Лидии.
Я понимала, что сейчас таким человеком являлся Андрей, который успокаивал меня и развязывал узлы, которые я затягивала. Он был спасателем, а я тонущей баржей. Никак иначе. Он просто был в нужный момент рядом, а я уже распланировала от и до, как мы будем исследовать тела друг друга. Лера все равно его девочка — так и будет.
— Что за унылые лица? — Светлакова внеслась вихрем, оставляя за собой легкий шлейф духов. Определенно, дорогих и изысканных. — Я так соскучилась по вам, вы не представляете, — лепетала девушка, активно жестикулируя руками.
Поднятые брови были ей ответом. Она засмеялась, и ее мягкий смех заполнил комнату. Никто не отвечал, потому что переваривали недавние события. Это было тяжело — скрыть истинные эмоции, меняя их на то, что сейчас было выгоднее. Ни к чему Светлаковой знать, что было некоторое время назад. Не ее ума дела.
Спички горели.
Уверенность пропала, как и голос. Краски в голове смешались, а душа разлагалась на части. Я сбита с толку, как себя вести, потому что Валерия чертова пиранья, которая если вопьется своими клыками, то пиши пропало.
Я обречена. Заранее обречена на проигрыш.
Вадим улыбнулся ей: его лицо смягчилось, а складки на лбу разгладились, как будто мы не были на грани вымирания несколько секунд назад. Он светился, а я была обескуражена такими переменами в парне. Страшно играть с этой ведьмой в такое, но у него прекрасно получалось делать вид, что все в порядке.
— Не ожидал тебя увидеть, — выдал Назаров, наблюдая краем глаза за другой Лерой, что приросла к стулу и не сводила взгляд с другой блондинки. — У тебя какие-то новости? Ты прям сияешь.
Они знакомы. Никаких сомнений, что их связывает история, о которой я обязательно спрошу, но позже. Надо восстановить хронологию и понять, когда и где эта вертихвостка успела так ловко все провернуть.
Светлакова не была чужой, что больше всего удивляло. И вгоняло в жуткую истерику.
Антонова сжимала кулаки под столом. Ее выдавало нечитаемое выражение лица, с которого пропала присущая ей наивность. Щербаков лишь наблюдал.
Наш необитаемый остров стал не таким уж недосягаемым. Дайте мне сил не сорваться в самый ненужный момент. Ради бога!
— Хочу, чтобы вы меня поздравили, потому что есть с чем. Мы с Марком так сблизились в последнее время, — она посмотрел на меня, выделяя четко каждое слово, чуть ли не пела, — и начали официальные отношения.
Официальные отношения.
Светлакова и Романовский.
Твою мать, что?
Она девушка Романовского. Это ебливая и не смешная шутка? Как она смогла провести его своими тупыми приемами? Боль сковала. А на губах был вкус разочарования, перекрывающий все остальное. Грудная клетка болела.
Физически ощущалась эта бьющая по сердцу боль. Она пронизывала насквозь, ломая пальцы и оставляя горечь во рту. Хотелось выблевать собственное сердце, чтобы так не жгло внутри. Так не должно быть, сука.
Я ненавижу его.
Я до безумия боюсь его.
Дыхание перехватило, и осталось удушье. В районе шеи невидимая рука схватила так крепко, что я не могла сделать ни единого вдоха.
Пропасть. Херовая шутка.
Я сдерживалась, чтобы не упасть на колени и чтобы не заплакать. Мне не из-за чего ронять слезы. Ничего не случилось. Это обида, потому что использовал меня.
Пополам треснул мой саркофаг, который я думала крепче любого металла. У меня не было защиты. Только идиотские мысли, что я ненавижу его.
Я всегда знала, что он использует меня, но в душе теплилась надежда, что это не так. Я надеялась, что нравлюсь ему. Вызываю хотя бы интерес. Но все это поблекло, когда появилась Лера — красивая, высокая и идеальная. Выбрал то, что соответствует такому, как он.
Я ненавижу его за то, что чувствую.
Она подходила ему во всех отношениях. Вертикально. Горизонтально. В любом состоянии и в любом положении.
А я была мышкой Владой, что вечно раздражала его и задирала нос выше, чем следует. Я была помехой, что вставала на пути и пыталась выбесить.
Я удивлена собственными ощущениями. Я впервые ощутила невероятную потребность в этих дикий отношениях, где меня не считали за человека. Но он был мне нужен. Мне нужен. Нужен.
Крушить стены, чтобы доказать себе, что это никакая независимость, а просто неприятный факт. Ты присвоила себе то, что никогда не могло дать по праву твоим. Вот и отгадка — виновата сама.