Мы с самого начала невзлюбили друг друга. И какого хера я сейчас страдаю из-за какого-то мудака? Почему я должна ощущать эту всепоглощающую боль в районе груди?
Я привыкла к нему.
Я с головой окуналась в это неприятное чувство, плескавшееся внутри. Я падала куда-то в бездну. Летела.
Я дышала за счет этих перепалок: они давали понять, что я все еще живу. Я окунулась в омут. А сейчас понимала, что лишаясь всего этого, ведь Валерия не допустит этих странных поцелуев и трения через одежду.
Я не должна быть сломлена ерундой, не относящейся ко мне совсем никак. Это их дело. Я просто знаю, что так произошло, но у меня нет причин испытывать плохих эмоций.
Но почему кровь стынет в жилах, когда я думаю об этом?
Я бегаю за ним по пятам, была права Полина, когда говорила подальше убраться от него, но я считала, что знаю больше всех. Ничего я не знала.
Меня завело в цирк под названием «ревность». Бурлила кровь в жилах. Между нами ничего нет? Брехня. Мы хотим друг друга до умопомрачения. Так просто не бывает. Мы сводили друг друга с ума, заставляя гореть неистовым пламенем. Оно не утихало ни на секунду.
Я просто решила, что он принадлежит мне, потому что думала, что он ничей. Но я сама себя ввела в глупейшие заблуждения.
Месиво.
Грязная. Порочная. Грешная.
Прикусила губу, когда подумала, как теперь между нами будет происходить странная связь. Защитник? Точно не ебарь. Ты теперь только задание мамы, но не та, на ком он будет вымещать кипящую ненависть.
Задело за живое, задело раны.
Мне было мало его: я хотела получить все. Съесть без остатка его. Поглотить полностью.
Светлакова прибрала к рукам, пока я переживала смерть Катерины и непонятные скачки с Андреем. Она крутила Марком, как того хотелось ей.
Антракт.
Было интересно взглянуть в живую, как он будет с ней общаться. Каким он будет с ней? Будет ли таким же мерзким гадом или измениться?
Он же чертов мудак. Какая к черту любовь? Он не способен.
В ушах звон. Отсутствие действительности. Я умру сегодня?
Тварь дрожащая.
Слабость. Уязвимые места. Я не могу сбежать от ощущений, что обрушились на меня, будто поток холодный воды. Каждой клеткой я ощущаю разочарование. Все мысли превратились в прах, что легко развеять на ветру.
На ее месте должна быть я.
Не должна, но хочу.
Не хочу.
Хотелось рвать на себе волосы от ядовитой желчи, что скопилась внутри. Порыв растерзать эту крашеную суку, которая в руины превратила мою жизнь. Взять пистолет и нажать на курок, чтобы из ее головы текла гадкая кровь. До одури хотелось увидеть, как она будет задыхаться.
Но я знала, что это ничего не изменит. Моя злость неприменима сюда. Я лишний ингредиент херового рецепта.
Меня просто окунули в дерьмо. Я сама загнала себя в этот угол, учитывая, что все мои чувства — завышенные ожидания, которым никогда не суждено сбыться. Это мои мечты, которые не имели ничего общего с реальностью. Меня сводило с ума, но я испытывала таинственное удовольствие, которое было по ребрам и заставляло стонать от того, насколько сильно мне нравилась эта пытка.
Он целовал меня.
Не иначе, чем привычка — быть конченым животным, привыкшим к послушанию. Я всегда отвечала. Он хотел меня подчинить себе и прекрасно справился с этой целью. Как бы я не высказывала свое недовольство, все равно велась на эти уловки, думая, что все иначе. Только в моей голове все было, как следует, но все давно было по ему планы. А был ли план? Нет, он взял мою крепость на импровизации, что может означать только одно — я никчемная и беспомощная.
Он трогал меня.
Это обычное желание, которое рождается против воли. Так нам велит природа — сношаться с противоположным полом. Это не исключение. Это ебливое правило, которое я бы испепелила. Вечная тема, что природа склоняет нас на свою сторону, показывая, что она выше. Нам никогда не быть над ней, потому что она создала нас. Изобретение не будет управлять изобретателем.
Мое нутро переворачивалось.
У него отношения. Ты здесь не уперлась, Владислава. Прекрати рисовать в голове картины, где он влюбился в тебя, дурная ты.
Ты моя вторая кожа.
Я так привыкла к Марку, что дальнейшее будущее не могло уложить в моей голове, ведь там не будет этих жгучих касаний; не будет этих взглядов, где витает мерзкая похоть, от которой срывает крышу у обоих; не будет умопомрачительных поцелуев, что аж ноги подкатываются; не будет это страсти, что накрывает с головой, когда он называет меня «дрянью».
Все ушло на второй план.
Опустошение.
Моя глупость завела меня в это состояние. Я хотела утопить это чувство в чем-то другом, поэтому я пойду к Андрею. Чтобы что?