— Я ни во что не верю. Мне плевать на Романовского. Я даже не знаю, где он шляется. Хотя он должен меня охранять, — процедила я сквозь зубы, готовясь нападать. — Не думал, что мне просто не нужна твоя дешевая сказка? И секс с тобой мне не сдался. Если вдруг ты подумал, что ты предел моих мечтаний, то спешу расстроить — это не так.
Он сжал челюсть, смотря в мои бесстыжие глаза, которыми я смотрела на него. Пошел нахер.
Не будет он мне вставлять палки в колеса. Кому-кому, а Андрей ничего не суждено знать обо мне. Все, что он делает это не бескорыстное желание, а животное желание, которое только им и руководит.
Мне не сдался цирк без чувств. Да, мы можем начать эти глупые отношения, но они будут построены на лжи к друг другу. Я не испытываю к нему влюбленности. Возможно, была симпатия, но он перечеркнул все сейчас, когда начал говорить мне эти гадость.
Он ничем не отличался от Марка, кроме того, что был более сдержанным. И был милым.
Те же холодные глаза и мерзкие слова.
Те же обвинения.
Я схожу с ума, потому что вижу в Андрее его.
Свой ночной кошмар.
— Плевать говоришь? — скалился парень, и я почти отшатнулась от него в немой панике. — Тогда какого хера ты выглядела так жалко, когда Светлакова пришла сообщить о том, что они вместе? Хочешь сказать, я не увидел, как у тебя дрожали губы, пока ты пыталась сдержать свой порыв зарыдать? Тебя убило это. И Назар спас тебя, вытащив сюда. Я все прекрасно понял, маленькая. Не делай из меня идиота.
Я не верила, что мне говорил это он. Я была так очарована им, что не видела, каким бездушным он является. Он такой добрый, когда ему что-то нужно.
А сейчас он жестокий.
Он забивал гвозди мне в гроб каждым своим гадким словом. Он загонял меня в угол, как трусливую мышь, что воровала зерно.
— Я понимаю, что Светлакова меня убьет, если я даже не так посмотрю в их сторону. И учитывая, что я работаю бок о бок с ее парнем, то я буду на мушке постоянно. Мы говорили с ней на днях о том, что мне не стоит приближаться к Романовскому. Она ясно дала понять, какое положение она занимает и какое влияние имеет. Но до ее парня мне дела нет. Это лишь работа, — отчеканила я.
— Леру боишься? Правильно. Эта сука всех нас нагнет, если будет надо. Ты знакома с ней?
— Она была моей лучшей подругой, — скривилась я от собственных слов. — Только оказалось, что дружба односторонняя.
Для меня было странно, что Андрей далеко нелестного мнения о Лерке. Хотя я была уверена, что она успела внушить, какая она добрая. Но, видимо, проницательность сильнее, чем ее актерский талант.
— Как тебя вообще угораздило связаться со Светлаковой? — удивленно спросил Андрея, рассматривая с головы до ног. — Ты не похожа на безмозглую девчонку.
Я и сама задумалась, в какой момент я начала считать девушку своей подругой?
У меня нет привычки относится к дорогим людям как к ничего не значащей падали. Я ценила каждого человека, который был настроен искренне, как мне казалось.
Обидно, когда тебя обманывают.
Но обидней вдвойне, когда тебе лжёт именно тот, кому хочется больше всех верить и доверять.
Возможно, что эта дружба случилась тогда, когда она просто оказалась рядом. Лера протянула мне пачку салфеток, когда какой-то урод вылил мне на блузку компот из столовой. И тогда я удивилась, что такая, как она, помогает такой, как я. Она перевелась к нам в десятом классе.
Школа это место, где все делится на два лагеря. Те, кто унижает, и те, кого унижают. Это касается не только учеников. Такое разделение наблюдается и в змеином педагогическом составе.
Дети самоутверждаются за счет других, более слабых ребят, которые не могут противостоять этой травле. Это было, есть и будет. Дети жестоки. Они не знают до конца, что такое хорошо и что такое плохо.
Приводит все к необратимым последствиям.
Не скажу, что меня прилюдно унижали, но какое-то пренебрежение со стороны тех же одноклассниц было. Они смеялись надо мной, как будто бы между собой, но прекрасно знали, что я вижу эти странные взгляды в свои стороны. Я стеснялась своих застиранных вещей, но что-то поменять, являясь ребенком, я никак не могла. Найти работу в двенадцать лет это миссия из невыполнимых, потому что я была маленькой девочкой, которая ничего не умела и не понимала.
Выжить было важнее, чем обновить эти тряпки. Даже рванные кроссовки не были этой ахиллесовой пятой, чтобы я еще больше экономила на еде и купила новые.