Что стало с тем добрым мужчиной, который улыбался, кружил меня и читал сказки? Где те невинные поцелуи в лоб перед сном? Где то счастье, о котором рассказывала мама? Где мой принц, что должен спасти из лап злого дракона, держащего насильно в этой неприступной башне?
Был один прекрасный день, когда мой отец был трезв. Красивый и заботливый. Вымытая кухня без кучи алкоголиков стала прекрасной и просторной комнатой.
Все было чисто.
Впервые завтрак, приготовленный родным мне человеком. Сытно. В тот день к нам должна была прийти моя учительница, чтобы посмотреть в каких условиях я живу. Тогда я не думала, что все это окажется лишь красивой ложью. Он так старался. Я была уже готова поверить в сказку. Мило беседовали с классной руководительницей, что задавала то обычные вопросы, то с каким-то подвозом. Я не стала говорить, что творилось в доме до того, как она пришла. Я думала, кто, как ни папа, смог выкарабкаться из этой алкогольной зависимости. Я рассказывал без перерыва самые счастливые моменты, какие хранила в своём сердце, вспоминая в самые тяжелые.
Когда она ушла, все прекратилось. Забота сменилась усталостью. Лицо, недавно сияющее, искосилось в гневе. Глаза старательно бегали по комнате, ища бутылку. Когда он нашёл, все повторилось. Перед глазами всплыл момент, когда впервые раз он притронулся к ней. Тот день, что стал началом ада. Я попятилась назад.
В страхе.
Я убежала из дома. Бежала долго, спотыкаясь об камни, стирая коленки. Боялась, что он гонится, что где-то сзади. Дышит в спину.
Я поднялась на крышу какого-то здания. Красиво. Спокойной. Тихо.
Я плакала. Навзрыд. Я молила Бога, чтобы все это были мои фантазии, лишь глупый сон. Холод пробирался все ближе, доходя до костей. Ледяные руки тёрли плечи. Рванная футболка, застиранная до дыр. Легкие домашние штаны. На ногах кроссовки, чья подошва давно прохудилась. Не лучший наряд для вечерней прогулки. Я дрожала. Дышала на окоченевшие руки. Зубы стучали от холода.
Заботливо накинутая кофта на мои плечи заставила вскочить, отбегая на безопасное расстояние. Как я смогла выбрать крышу, где кто-то есть? Я боялась быть спущенной с этой высоты. Я сжалась в комок, смотря на милого брюнета, стоявшего перед до мной. Он любопытно разглядывал меня. И я еще больше испугалась, думая, что будет дальше. На его губах появилась улыбка. Искренняя, непринужденная. Это не была язвительная ухмылка. Он не смеялась надо мной. Ямочки на его щеках. Я сделала шаг. Нерешительный и маленький. Он же подбежал ко мне и обнял. Крепко. В тот момент я вспомнила, как меня обнимала мама. Мои руки невольно повторили его жест. Стояли мы долго, пока я не получила то тепло, необходимое и до дрожи желанное.
— Ты очень красивая, — брюнет заглянул мне в глаза. Я покраснела и опустила взгляд. Невинный жест. — Будешь моим другом?
***
Тогда я совершила ошибку. Огромную. Я согласилась, спросив, будет ли он защищать меня. Я думала, что это принц. Мой. Настоящий. Тогда я не понимала глубину ошибки.
Мы начали дружить. Верной и крепкой дружбы. Мне было от силы лет девять, когда я обнаружила на той злополучной крыше брюнета, предложившего дружбу. Это был глоток свежего воздуха. Я не сошла с ума от того, что ждет меня каждый божий день дома. Это был луч света, помогающий видеть хорошее.
Мы росли. Я начала сбегать из дома, прибегая всю на ту же крышу, откуда мы начинали нашу дружбу. Он провожал меня до дома, целуя в лоб у самого порога. Я смущалась, ведь парень был старше на три года. Никто и никогда не проявлял ко мне эту нежность и заботу. Кроме мамы. Я всегда удивлялась, почему он так ведет себя.
Я полюбила эти ямочки на щеках. Эту шевелюру. Егор любил лежать на моих коленях, а я перебирать непослушные волосы своими пальцами. Аккуратно и невесомо. Крылов стал больше, чем друг. Он начал нравится мне.
Жаль, что я была глупенькой маленькой девочкой.
В школе он был одним из самых симпатичных парней, все тянулись к нему. Я жутко раздражалась, что не только я являюсь фокусом его внимания. Но он никогда меня не отталкивал, когда мы оставались одни. В школе я не подходила к нему. Мне было легче наедине быть с ним. Тогда он был только моим.
Дружили, гуляли, общались. Ему шестнадцать, а мне тринадцать. Тогда я не обращала внимания ни на что — мне было легко.
Как-то он признался, что ему нравится девочка, тогда все мои мечты просто рухнули. Разбились. Я через силу улыбалась, обсуждала с ним то, что он скажет и сделает. Егор был счастлив. Он не знал, не подозревал, что я чувствовала в тот момент. Я лишь подруга. Одна из.