Он любил эту девчонку, а я ненавидела. Я стала реже видеть парня, потому что он все время уделял ей. Крылов ухаживал за ней, дарил цветы и целовал в губы. Я же получала только слова от него. И каждую ночь рыдала, потому что мне было мало Крылова. Я скучала по нему.
Когда эта девушка стала его бывшей — я успокаивала его каждую ночь, жертвуя своим сном. Я хотела стать нужной. Хотела, чтобы он увидел, какая я незаменимая. Хотела, чтобы я стала больше, чем жилеткой. Я переживала за парня, радовалась вместе с ним. Я была просто счастлива находится рядом, целуя его в щеку. Это было великолепно.
Спустя два года Крылов пытался переспать со мной. Я была готова поддаться его уговорам, но это было неправильным. Я не хотела, чтобы он просто использовал меня. Я желала, чтобы мы занимались сексом, к которому прилагается любовь. Здесь прикасался голый оргазм. Никаких сантиментов.
Я отказала — а он просто ушел. Поехал поступать в вуз за границей. Я плакала.
Он написал мне одну единственную фразу: «Наша дружба ничего не значала».
Не значила.
Для него, но не для меня.
В тот день я похоронила Крылова в своей душе, мучаясь от боли. Я грустила, что я столько времен любила парня, когда ему было плевать. Я столько сил вложила в эти взаимоотношения. Я училась доверять, полагаться на кого-то. Но он разорвал все одним сообщением.
Таким образом, два моих друга отказались от меня, хотя я была готова почти на все ради них.
На моих глазах вечно были розовые очки, видимо. Я не замечала, что мной откровенно пренебрегают. Крылов и Светлакова показали, что доверие это настолько сложная вещь, что я разучилась это делать. Два раза я разбилась. Лучше бы молчала.
— Школа нас связала. И моя глупость: верить каждому, кто хоть чуть-чуть добр, — я выразительно посмотрела на него, намекая на него. Он такой же. — Светлакова хорошо играла дружбу, и я ей верила.
Он тоже пытался заставить меня поверить, что он бескорыстно помогает мне. Только я уже дважды обожглась, чтобы еще раз довериться. Пора учиться на ошибках. Парень замер.
Хотелось упасть на пол, умирать от всего, что чувствуешь. Сжаться в комок, как когда-то на собственной кухне, когда отец убил во мне желание возвращаться домой. Изувеченная душа. Бедная сиротка.
Я избегала прошлой жизни, где жила с отцом. Было столько спорных моментов. Столько непонимания с моей стороны. Я помню, как ему пришлось продавать машину, чтобы были деньги на выпивку. Я помню ту боль и безысходность. Он понимал, что назад пути нет. Ему пришлось расставаться с дорогой его сердцу вещью, потому что его держала жажда, привязанность, зависимость. Он не мог отказаться. Отец подался искушению, что и погубило его. Чтобы было, если бы его не арестовали?
Жил бы он сейчас?
Как бы выглядел этот мужчина?
А как бы жила я?
Кем бы стала?
Парни вечно обижаются на меня за искренность. Андрей хмурил брови, пока перед глазами мелькало прошлое.
Помню, когда мне исполнилось шестнадцать, мне пришло письмо и букет засохших чёрных роз. Письмо было от Егора. Помню, какая паника охватила меня, когда я распечатывала конверт дрожащими от волнения пальцами. Я бегло ознакомилась с ним. Кроме глупых слов о том, что я дешевка, я ничего не увидела.. Цветы выбросила. Письмо сожгла. Егора забыла, чтобы не допустить бесполезных слез по прошлому.
Спустя время он забылся, как и мои чувства к нему. Я переболела этой детской любовью. Не захлебнулась. Я осознала, что он нравился, как человек. Не было романтических чувств и прочей ерунды, о которой можно подумать. Все прошло. Все забылось.
Шестнадцатилетние я отметила скудно. Украденная из супермаркета бутылка вина, что находился в соседнем районе. Праздничный торт, испечённый моей рукой, из остатков на кухни. Напилась я тогда вдоволь. Истинным ценителем вина не стала, но симпатией прониклась. Долго я сидела в нерешительности открыть бутылку. Мне было не страшно, если меня поймёт за руку из-за кражи. Я не знала, стоит вообще придавать значение этому дню. Вроде ничего сверхъестественного. Шестнадцать. Вполне обыкновенная цифра. Такая, как и множество. В итоге, жажда попробовать красное вино победила предрассудки, и я со спокойной душой опустошила бутылку. Вкус я помню до сих пор. Немного приторный, но весьма приятно.
Я не была воровкой, но иногда приходилось. Работа была не всегда. Легкие подработки ничего особо не давали, да и кому нужна шестнадцатилетняя девушка без образования? Я соглашалась лишь на приличную работу, где ценилась не красота и тело, а собственный труд. Совмещала школу и работу.