Было тяжело, но я справлялась, пока на мой порог не вступил Романовский и Назаров. Высокомерный брюнет и вежливый блондин. Знала бы я, что такое может произойти, начала бы верить в чудо. Я больше не мучилась от однообразия жизни и скудной палитры чувств. Раньше я могла испытывать слабое раздражение. А сейчас я не понимаю своих чувств. Они постоянно разные. Меняются с долей секунды.
Я вздрогнула от прошлого. Я не хочу думать. Не хочу. Сейчас есть только я.
— Я захочусь о тебе, моя маленькая. И я не слащавый мальчик, который просто послушается и уйдет. Я буду пить из тебя кровь, пока ты не сдашься.
Я бегала глазами, ища подвох.
Его не было.
Самоубийство — оставаться с тем, кто говорит такие дикие вещи. Андрей безумен.
— Это ты называешь заботой? Ты ведешь себя так, будто я твоя вещь!
— Ты принадлежишь мне с того момента, как ответила на поцелуй.
— Ложь.
Я всегда быть чьей-то? Я хочу быть свободной от этих условностей, но мне постоянно ставили клеймо, которое показывало, кто сейчас является моим хозяином. Но правда в том, что я была одна. Только парни решили посталкиваться лбами, выясняя, у кого сейчас игрушка.
Детский сад и не иначе.
К чему это деление и присваивание?
Легче умереть, чем доказать, что они не правы. Это ловушка, в которую я почти попалась.
— Ложь? Маленькая, ты не понимаешь, что сейчас я решаю дышать тебе или сдохнуть. Уяснила?
Дешевые угрозы, на которые я и бровью не повела. Марк пугал больше, а это манипуляции, которые не сработают. У меня уже иммунитет на пустые запугивания. Сколько можно держать меня в страхе? Инстинкт самосохранения начинает исчезать, как и адекватность Щербакова.
Он вздумал тут мне указать, надо же. Не не ту напал. Не знает, как Романовский дрессировал свою псинку. Я громко рассмеялась, не отводя взора от его глаз.
Подавись своими словами, ублюдок.
— Если ты думаешь, что говоря эту чушь, ты чего-то сможешь добиться, то нет. Я не боюсь тебя. Что дальше? Включишь шантаж? Или что там по списку? Ты же действуешь по проверенной схеме, где я должна сразу сложить руки и отдаться? Хер там, Щербаков.
— Ты выводишь меня из себя, Влада. Я не железный.
А я не глина, чтобы лепить из меня то, что тебе хочется. Я живой человек, который имеет собственное мнение. Ты первый начал, придурок.
Андрей противоречит сам себе. Какого черта ему понадобилась моя скромная персона? Насолить Марку? Потешить свое эго, которое не знает границ?
Я трофей?
Не поверю, что он влюблен до сумасшествия. Это оставьте сентиментальный идиоткам, которые поведутся.
Раз, два, три, четыре.
Я считаю не дырки в сыре, а пули в собственном сердце.
— Ты сам начал этот глупый разговор. Никто никому ничем не обязан. Ясно? — шипела я, выпуская пар.
Я хочу забыть. Забыть его губы. Пусть он прекратит попрекать меня этим помутнением рассудка. Я сделала то, что захотела, но не значит, что будет развитие и продолжение этого недоразумения.
На его месте в той машине мог быть тот же Вадим. Но это не значит, что мы должны играть свадьбу и рожать милых деток.
Это поцелуй. Касание губ и языков.
Это не начало отношений
И войны.
— Ты говоришь как шлюха, — плюнул парень, сжирая остатки контроля. — Я не понимаю, что ты упираешься. Надеешься, что Марк поставит метку? Пошла ты нахер. Ему ты не нужна.
Сколько можно задевать меня Романовским? Он думает, что это поможет ему осуществлять задуманное? Он глубже закапывает мое хорошее мнение о себе. Щербаков громко дышал, внушая страх.
Я не откажусь от своих слов. Пусть не мечтает.
— Я пытаюсь показать, как может быть хорошо, — ласково говорит Щербаков, а я таращусь как умалишенная. — Я стараюсь быть ласковым, заботливым по отношению к тебе.
О какой ласке он говорит? Он вел себя так, но в каждом действии мелькала властность, которая уже въелась под кожу. Парень брал. А я давала
Без остатка.
Я уже жалею, что поцеловала его. Он подумал, что это вероятность того, что его план будет воплощен в жизнь?
Парень не герой, а я не принцесса, которую нужно спасать. Я справлюсь без него. Лучше буду гнить в башне, чем упаду в объятия такого принца. Оставьте меня жить в спокойствии, а не постоянном нервяке.
Хочу только одного: убраться отсюда подальше. В меня будто выстрелили в упор, и пуля пронзает моё тело. Рана кровоточит. Ткань пропитывается свежей кровью, что вытекла из артерии. Я становлюсь всё холоднее — чем больше теряю тепла изнутри. И меня терзает боль.
Давай дальше врать, чтобы что? Потрахаться без чувств? Начать никому ненужные отношения? Без взаимности и симпатии.